Книга История "не"скромной синьоры, страница 116 – Юлия Зимина

Амалия продолжала молчать. Тишина давила на уши.

— Чувствам нельзя приказать, — я подался вперёд, пытаясь достучаться до неё. — Они приходят без спроса, и подавить их мощь невозможно. Да я и не хочу их подавлять, — я сделал паузу, собираясь с духом для главного признания. — Мне интересна леди Эля. Я хочу добиться её расположения и надеюсь… очень надеюсь, что вы поймёте меня и примете мои слова без обиды.

И снова — тишина. Амалия медленно повернула голову к окну. Лунный свет очертил её профиль, делая его похожим на античную камею.

Я ждал слёз, упрёков, крика. Ждал чего угодно, кроме этого спокойствия.

— Скажете что-нибудь? — не выдержал я.

Она кивнула едва заметно, не поворачиваясь ко мне.

— Жаль.

— Жаль? — я опешил. Это слово, сказанное таким ровным, деловым тоном, совершенно не вязалось с образом влюблённой девушки.

Амалия наконец посмотрела на меня. В её глазах не было слёз. Там был холодный расчёт и… досада?

— Да, жаль, — повторила она. — Теперь я осталась без прикрытия.

Я застыл, открыв рот.

— Простите? Без… прикрытия?

— Именно, — она вздохнула и, откинувшись на спинку кресла, вдруг совершенно не аристократично потянулась, словно кошка. Маска «фарфоровой куклы» сползла с неё, как старая кожа. Передо мной сидела совершенно другая девушка. Не дочь князя, а расчётливая, умная интриганка.

— Видите ли, лорд Лестр, — заговорила она, и в её голосе зазвучали насмешливые нотки, — я прекрасно знала, что не интересна вам как женщина. Вы всегда смотрели на меня как на мебель или как на дочь своего друга. Поэтому я вела себя так… навязчиво.

— Навязчиво? — эхом повторил я.

— Глупо, — пояснила она. — Я щебетала про шляпки, висла на вас, закатывала глаза. Я делала всё, чтобы вы точно не заинтересовались мной всерьёз. Чтобы вы видели во мне лишь пустую куклу.

Шок накрыл меня с головой. Я смотрел на неё и не верил своим ушам.

— Но… — начал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Зачем? Зачем весь этот спектакль?

— Ответ прост, — она пожала плечами. — Я не хочу замуж.

В комнате повисла изумлённая тишина. Я слышал только треск поленьев в камине.

— Я с детства мечтала путешествовать, — продолжила она, и её глаза мечтательно заблестели. — Мир так огромен, лорд! Там есть пустыни с поющими песками, есть океаны, где живут киты размером с дом, есть горы выше облаков. Я хотела увидеть это всё своими глазами. Но когда повзрослела, отец начал заводить разговоры о женихах. Герцоги, графы… Это точно не входило в мои планы, — она усмехнулась. — И тогда мне пришлось воспользоваться вами. Вы были идеальным кандидатом. Близкий друг отца, герой, убеждённый холостяк. Я начала изображать безумную влюблённость. Отец, видя, что моё сердце якобы занято, не смел предлагать мне другие кандидатуры, надеясь, что вы созреете. А вы… вы бы меня точно не позвали под венец. Это было идеальное прикрытие. Но теперь мой щит рассыпался, как туман поутру. Вы влюбились, — она посмотрела на меня с лукавой усмешкой. — Что, лорд? Удивлены?

— Если честно, то «удивление» — это слишком мягко сказано, — выдохнул я, проводя рукой по волосам. — Я… я потрясён. Вы водили за нос половину империи. И меня в том числе.

Амалия засмеялась. И в этом смехе не было ни обиды, ни горечи, ни истерики. Только облегчение.