Книга Дар первой слабости, страница 37 – Лера Виннер

Например, разобрать пакеты, присланные Сюзанной, и примерить их содержимое.

Или заняться травами.

Или дождаться ужина.

Как ни странно, его сегодня принесла сама Эльвира.

— Господин граф просил вас оставаться у себя. Если вам что-то нужно, скажите, я распоряжусь.

В не голосе было напряжение, которого я до сих пор не слышала.

— Благодарю, ничего. Кроме разве что тёплой воды.

Ситуация с визитом принца Эрвина нравилась мне с каждой минутой всё меньше. Мог ли он приехать для того, чтобы отменить королевский приказ? И если да, то какой?

В текущем положении наместник короны для Валесса неизбежен, и, как бы неприятно мне ни было это признавать, я предпочла бы, чтобы это был Калеб Вэйн с его понятиями о чести, а не неизвестный мне человек.

Что же до меня самой… Неделю назад я готова была провести год за монастырскими стенами с должным смирением. Принять происходящее как неизбежность и проводить время в уединении со своими книгами. Теперь же, после всего, что показал мне Вэйн, видеть унылые лица монахинь и слушать вечную погребальную тишину обители мне не хотелось до слёз.

Зная, что ни при каких обстоятельствах не могу их себе позволить, я заставила себя сосредоточиться на приготовлении травяной притирки.

Ветивер, который рос в этих краях в избытке, был хорошей основой для аромата. Я была уверена, что от Второго генерала пахло именно им. Однако его мастер испортил эту основу, перебил другими, плохо сочетающимися с ней нотками, и я старалась исправить положение, её задумываясь о том, что и зачем делаю.

Подарок для человека, покорившего Валесс…

Любопытно, сколькие из моих бывших подданных прокляли бы меня за это?

Интуиция подсказывала, что немногим меньше половины.

Как старшую княжну, меня интересовало не только их благополучие, но и жизнь собственной семьи — какой узурпатор в здравом уме и твёрдой памяти оставит в живых членов правившего совсем недавно дома?

Вэйн, судя по всему, собирался.

К ночи во дворе снова раздался шум и пьяный смех.

Его Высочество, по всей видимости, желали веселиться и наслаждаться южными красотами.

А ещё — остаться на праздник.

Второй генерал оказался моложе, чем я предполагала, а обижать военную удачу не было принято. Его звезда сегодня сияла ярко, и это обязывало к торжеству.

В скором времени в замок должны были начать съзжаться гости, и при мысли об этом у меня холодело в груди.

Когда здесь соберётся знать Артгейта, я стану кем-то вроде диковинного зверька, привезённого путешественником из дальних стран.

Поэтому граф хотел, чтобы я была одета прилично…

С трудом поборов желание запустить приготовленную для него склянку в стену, я в очередной раз прошлась по комнате, а после села за письмо домой.

Оно получилось длинным, пространным, полным ничего не объясняющих рассказов и вопросов, на которые никто не ответит честно. Однако я рассчитывала, что ложь, которую напишет в ответ Рамон, поможет мне понять истинное положение дел.

Запечатав конверт, я ещё долго сидела над ним, пытаясь представить, с каким выражением лица князь откроет его.

Станет ли он вообще читать его сам или отдаст Кристине?

Холод под сердцем сменился тяжестью правдивого понимания: в Валессе никто не ждёт этого письма. Более того, если сказанное Вэйном было правдой, брат должен был этого письма бояться.