Книга ИльРиса. Обрести себя, страница 62 – Ольга Кобзева

Никос у крыльца очередной слеток мастерил, меня издали заметил, кивнул, ждал, пока ближе подойду.

— Доброй работы, арис Эшори, — с улыбкой поприветствовала я. — Смотрю, после вчерашнего жив-здоров. Задобрил, стало быть, жену.

— И тебе, дочка, дня светлого, — Никос не отрывался от работы. — Через седмицу день почитания предков, решили мы с Дизарой в тот день в храм сходить, переписаться, значится, чтобы все честь по чести, никаких размолвок.

— Здорово! — обрадовалась я. — Я в Рашиисе еще ни разу на свадьбе не была.

— Да не свадьба то, так закорючки поставим в книгу храмовую, да и все тут, — отмахнулся Никос. — Фирелу записка пришла из Житецкого храма, наместник наш новый не поленился, сам сходил, об моем роде запись оставил. Так что офицьяльно все теперя. Эшори, как есть Эшори.

— Поздравляю, дядька Никос! Рада за тебя.

Присела на кусок поваленного дерева, из которого Никос слетки выдалбливал. Лицо солнышку подставила. Красота!

— Ты чего пришла-то?

— Да вот, — показала мешочек. — Марси занес, а я знать не знаю, зачем. Монет много здесь, неужели за дьяртов решил рассчитаться?

— Это я сына отнесть просил, — Никос отложил в сторону законченный слеток. — Налог то за год прошлый. Лучше если сама Фирелу отдашь. И так по деревне разное про тебя болтают, чего только не мелют! — возмутился арис.

— А почему так много-то? — взвесила на руке мешочек.

— Так десятина же, — недоуменно протянул Никос. — Часть монет я уже Фирелу снес. За себя, значится. Кажный год так. Что вырастил на участке своем, что в лесу собрал, в реке выловил, али еще как добыл, десятую часть обязательно в налог отложить надобно. Что монетами, а что и так отдать можно. Мясо или рыбу как год хранить? За них монеты класть надобно, а вот орехи или жожь можно и натурально сдать, — подробно разъяснил арис.

— А эти монеты за жожь? — снова потрясла мешочек.

— Верно все.

— Ладно, буду от тебя идти, занесу Фирелу.

— Смотри, чтобы он записал все честь по чести, — напутствовал дядька Никос. — Фирел, конечно, не замечен, чтоб обманывать, но всяко бывает. Счас много арисов налог несут, может замотаться, забыть, али и вовсе напутать не со зла. Так что следи, чтоб верно записано было. Лиария такая-то принесла столько-то. Закорючку свою поставь, что верно все.

— Какую закорючку? — не сдержала улыбки.

— А, забыл совсем. Ты ж у нас ученая. Раз так — подписаться надобно полным именем.

— Все поняла, дядька Никос, сделаю. Не переживай. Тетушка Дизара в доме?

— У Марси она… А верно бают, что лиар у тя в доме живет? — понизил голос арис.

— Это правда. Но мы ведь не одни. Бриана все время тоже в доме.

— Тю, девка! Сдурела совсем! Да кто ж словам арисы верить станет, да еще ежели ты ей монеты платишь? Никогда то в расчет не берут! Вот ежели б равная тебе лиария в доме проживала — дело другое, а так срам! И все тут.

— Бриане не я плачу, а бабушка, — решила пояснить. — Дядька Никос, стражи мои дом парня порушили, что мне делать нужно было?

— А трактир на что? Комнаты свободные всегда есть.

— Не хотела я его в трактир, — насупилась. — Он единственный мне помочь вызвался, из-за меня жить парню негде, а я его в трактир? Ничего, не счешут языки деревенские! Уж как-нибудь переживут.

— А парень-то переживет? — прищурился Фирел. — Авось наместник не сегодня-завтра в Тиллиорку прибудет, да разговоры какие услышит, а то и вовсе на чай к единственной лиарии в деревне зайдет… Что тогда будет?