Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 130 – Лира Серебряная

— Ожидалось, — повторила я. — Хорошее слово.

— Лорд Кайрен.

Кайрен спешился. Подошёл. Обнял Рика — коротко, по-мужски, одним движением, которое у обоих заняло, может быть, две секунды и стоило тысячи слов. Рик не пошевелился. Стоял, как стоят колонны: молча, с достоинством, с лёгким проблеском в серых глазах, который у него означал больше, чем слёзы у других людей.

— Замок ваш, — сказал Рик, отстраняясь. — Мэг ждёт. Ольвен ждёт. Тесса ждёт и нервничает — она через два дня уезжает в Серебряную школу, и это её последняя возможность поплакать как следует.

— Восемь раз ей не хватило?

— Девять — это нормально, — сказал Рик. — На круглую цифру.

* * *

Тесса плакала на круглую цифру три раза за вечер.

Первый раз — когда увидела меня в воротах и поняла, что я живая. Второй — когда увидела Мариссу, которую раньше не встречала, и которая теперь, оказывается, останется в Ашфросте на канцелярию, и они с Тессой смогут переписываться, как настоящие подруги. Третий — за ужином, когда Мэг подала пирог с ягодами, тот самый, который Тесса любила в детстве, и сказала: «На прощание, девочка». Тесса разрыдалась прямо в пирог.

Мэг обняла её, прижала, не отпуская, и сказала своё знаменитое:

— Дыши.

Тесса дышала. Икала. Ела пирог.

Ольвен ждал меня в библиотеке. Через час после ужина, когда дом постепенно успокаивался, я зашла к нему — он сидел за своим столом, окружённый, как обычно, книгами в три слоя, и смотрел на меня поверх очков. Под очками. Через очки. Без очков. Все четыре способа сразу.

— Дитя моё, — сказал он. — Вы вернулись.

— Я вернулась.

— Я нашёл четвёртую формулу. У Тарена. На обороте третьего листа. Она называется «возвратная» и работает через зеркало.

Я улыбнулась.

— Ольвен. Я нашла её раньше. И воспользовалась. И закрыла.

Старый маг очень долго смотрел на меня. Потом — медленно — снял очки. Положил на стол.

— Вы остались.

— Осталась.

— Не вернулись.

— Не вернулась.

— Дитя моё. — Он сделал маленькую паузу. — Я не буду вас ни о чём спрашивать. Я просто хочу сказать одно: за всю свою долгую и не очень умную жизнь я ни разу не видел, чтобы человек принимал такое решение в одиночку и был после этого таким спокойным. Это либо великая мудрость, либо великая усталость. У вас, я подозреваю, и то и другое.

— Спасибо, Ольвен.

— Вам ещё нужны мои уроки числовой магии?

— Ещё лет двадцать. А потом, если повезёт, ещё двадцать.

Он надел очки обратно. Развернул книгу.

— Тогда садитесь. У меня для вас новая формула.

Я села.

И мы сидели до полуночи — два бухгалтера разных миров, разбирая чужой почерк двадцатидвухлетней давности, — пока за окнами тихо засыпал Ашфрост, и где-то в северной башне снова заработал ветер, в котором уже не было ни одного далёкого голоса, просто ветер, обычный, ночной, апрельский.

* * *

Тесса уехала через два дня.

В Серебряную школу её отвезли на простой повозке: трое слуг, один сундук, Тесса в новом тёмно-синем платье (Мэг сшила сама, из своих запасов хорошей шерсти), с рекомендацией Кайрена в кожаном тубусе, с письмом от Ольвена к декану факультета лекарства и с восемью пирогами на дорогу. Мэг была неумолима по части пирогов.

У ворот Тесса обняла меня — крепко, серьёзно, как взрослая.

— Миледи, — сказала она. — Я к вам приеду на каникулы.

— Тесса. Я тебе не миледи. Я Маша.