Книга Путешествие в Древний Китай, страница 216 – Лора Лей

— Мама — по секрету сообщила Ниу вернувшаяся Цзинхуэй — этот, как ты говоришь, донор спермы, в подметки отцу не годится: толстый, обрюзгший, чуть меньше слона! Нет, таких родственников не надо! И беднота там такая, а он как витрина — сияет и блестит золотом! Фу-у-у! — презрительно скривилась старшая дочь Ниу и повернулась к входящему в комнату отчиму.

— Папа! Папочка, дай я тебя обниму, ты самый лучший и красивый мужчина на свете! — девушка бросилась на шею растроганному господину Фану и звонко расцеловала его в обе щеки, заставив глаза солидного мужчины увлажниться.

Больше старшие дети никуда без родителей и младших не отправлялись.

* * *

Если у остальных знакомых личная жизнь складывалась довольно удачно, то у Чжао Ливея в этом плане все было менее радужно (тьфу, ты, пропасть!). С грустью иномирянка наблюдала извращенное воплощение в реальность поговорки «не везет в картах — повезет в любви» с корректировкой на «бизнес»: дела друга шли в гору, а вот жениться он так и не смог.

Первоначально ханьфу-мэн не стремился надевать на себя оковы брака, благо, будучи четвертым сыном торговца, последышем и баловнем, он не считался таким уж призом для барышень Шаосина. Ну, подумаешь, ученый и красавец — происхождение-то …кхм… подкачало-с. Сын наложницы, как ни крути. Чжао Ливею же это было только на руку — свой досуг он проводил в компании друзей или наложницы, самолично принятой еще в юности, и его все устраивало: наследников от него особо не ждали — законные сыны постарались, так что…

Была попытка помолвки, но случившаяся трагедия положила ей конец: в одночасье три сына семьи Чжао отдали богам души во время торговой экспедиции в Самарканд, которую предприняли, вдохновившись книгой Ниу и позавидовав успехам младшего брата на ниве бизнеса.

Известие о гибели отпрысков ввергло дом Чжао в глубочайший траур, а родителей — в могилу, куда ушли они один за другим, оставив весь клан на руках у Ливея. Вдовы братьев предсказуемо отреагировали на изменение расстановки сил: принялись бодаться за главенство и преференции для своих детей, послав в светлую даль приличия, правила и очередность.

Погрузившийся в хаос особняк некоторое время лихорадило — невестки никак не принимали верховенство сына наложницы (еще и моложе их), всячески противились его попыткам умиротворения и установления порядка согласно заветам предков, пока ханьфу-мэну этот «девичий переполох» не надоел, и он не стукнул кулаком по столу и не вылил на расквохтавшийся курятник ведро ледяной воды. Проще сказать — снизил до полуголодного минимума содержание бабьего царства, забрал всех племянников и племянниц в свой дом и не разрешил матерям в нем появляться, пригрозив, что если не утихнут, всех отправит по монастырям — молиться за покойных мужей, свекров и собственные души.

— И никто меня не осудит и не остановит, слышали, гусыни шипучие? Я — глава рода, и отныне вы все будете играть по моим правилам! Не нравится — не держу: сундуки, повозка, родительский дом энд монастырь в горах! Денег мне на затыкание ртов хватит, не сомневайтесь, еще и спасибо скажут ваши же родственники, что избавил их от головной боли и лишних расходов! — Чжао Ливей ронял слова как камни, таким же было и его лицо человека, принявшего удар судьбы стойко и намеренного выстоять и дальше.