Книга Путешествие в Древний Китай, страница 190 – Лора Лей

Молодой господин Бай плакал, не стесняясь: напряжение уходило — слезы лились. Он смотрел перед собой и представлял беременную Ниу где-то в южном городе у моря. Одну. Ждущую. Испуганную, но сильную. Он должен ее увидеть как можно скорее! Её и племянника! У Ниу обязательно родиться сын!

— Так, Ма Тао, иди к семье, про Ниу молчи. Ну, что жива, скажи— они тоже со мной переживали все это время, я им очень благодарен. В городе никто не знает, что вы пропали вместе, брат пустил слух, что вы с Гаем отправились на заработки, а сестра живет в монастыре, поправляет здоровье. Глупость, но кого это тогда волновало? Ладно, беги. Завтра еще поговорим.

Бывший слуга убежал, а Бай Юн упал на кровать и пролежал без сна всю ночь, представляя встречу с сестрой, гадая, где они были все эти годы, радуясь возвращению, переживая за благополучные роды, выбирая подарок племяннику, придумывая, что и когда сказать Чжао Ливею про них…

Парень то улыбался, то плакал, то злился. Так, незаметно для себя, и уснул на рассвете. Слуги, предупрежденные Ма Джен, не будили господина. Пусть отдохнет, успеется с делами.

Когда Ма Тао за закрытыми дверями сообщил о госпоже, Ма Джен расплакалась от радости:

— Мы так и думали, что ты увязался за ними, вонючий мальчишка (засранец, хулиган)! Вместе с тем надеялись, что с госпожой ты не пропадешь! Уж как убивался молодой хозяин, если бы ты знал! А старший, чтоб его, уехал, и носа все эти годы не показывал! Он теперь знаменитый генерал, прославленный полководец, жених завидный, у него в столице огромный дом! Ну и ладно, нашему дорогому хозяину так спокойнее! А когда госпожа вернется?

Ма Тао опустил голову:

— Мы с Бай-шаое поедем к ней на днях, я потом расскажу подробнее. Вы — он строго глянул на родных, — о госпоже никому ни слова пока. Особенно вы, девчонки, держите языки за зубами, понятно? — сестры, напуганные холодным тоном брата, уподобились курам, клюющим рис.

— Нельзя мне еще больше подвести Бай-гунян, понимаете? Я должен госпоже, мне по гроб жизни с ней не расплатиться. — Парень тяжело вздохнул. — Я не шучу, папа, мама! Госпожа всегда и везде заботилась о нас с Гаем, защищала, кормила, лечила… Она носки мне связала, представляете? Как она заставляла нас учиться! Я теперь могу говорить на трех языках!

Родные восхищенно ахнули — на трех языках, их дерзкий мальчишка?

— Как на трех? — спросил сына Ма Чен. — Ты можешь понимать иноземцев? Каких? И где, наконец, вы были все эти годы?

Ма Тао гордо вскинул голову, выпятил грудь, обвел семью загадочным взором и начал свой рассказ:

— Мы прошли, проехали, проплыли больше нескольких сотен тысяч ли и пятнадцати стран! Я видел безлюдные пустыни и горы до неба, зеленые равнины и дремучие леса из диковинных деревьев, спускался по рекам, шире Янцзы.

Я видел снег, высотой по пояс и лежащий повсюду, я жил в городе, где по каналам, как у нас, люди передвигаются на лодках, видел города, где дома из сплошного камня, на высоких храмовых башнях несколько раз в день бьют колокола, а окна церквей украшены цветными стеклами!

Я ел мясо ягненка, что вкуснее свинины, и блины из пшеницы, я пил чудное крепкое пиво и квас — напиток русов, что утоляет жажду в жаркий день лучше сливового супа! Я видел людей с кожей, белой как лотос, и черной, как уголь, с глазами черными, серыми, голубыми, зелеными! Мужчин ростом в семь чи (2.10 м) и женщин с вот такими формами — Тао показал грудь, талию и бедра европейских искусительниц.