Книга Таможня бабы Яги, страница 25 – Елена Яр

А раз он желает говорить, считай, почти полдела сделано. Болтать местные любят.

— А если она не захочет с тобой пойти? — уточнила я.

— Это как? — Елисей сдвинул брови. — Кто ж назад домой не хочет?

— Ну, например, тот, кто влюблён. — Я стала накидывать версии. — Почему ты думаешь, что Красава не может в Водяного влюбиться? Он бывает весьма… эффектным мужчиной, если захочет. Ты ж сам говорил, что вы даже не общались. Значит, ты не можешь гарантировать, что её сердце тоже занято тобой…

— Нет, ерунда это… — Он отмахнулся. — Я когда в окно её видел, она тоже на меня смотрела. И знаешь, Яга, влюблённые в других такие взгляды не кидают!

— Ладно, — не стала спорить я, а то подумает ещё, что мне не всё равно. — Водяной мог и охмурить её. Ты как планируешь настоящие чувства от наведённых отличать?

— Эм… — задумался Елисей. — Поцелуй любви? Говорят же, он большинство мороков развеивает.

Я закатила глаза. Что ж за манера у этих богатырей — сразу целоваться лезть. Хотя я была вынуждена признать — по собственному опыту, между прочим, — что конкретно этот целовался весьма неплохо. Я бы сказала, образцово.

— Допустим, — я не стала в эту тему углубляться. — А если, скажем, ей в доме отчем не мило? И ей во дворце Водяного дышится легче?

— Очень вряд ли. — Елисей поймал высокую травинку, отломил и уже собирался было в рот пихнуть, но передумал, повертел в пальцах и назад на обочину кинул. — Отец в ней души не чает, няньки её прихоти справляют… Скажешь тоже, не мило!

— Забота разная бывает. — Я наморщила нос, раздумывая: похоже, это мой сегодняшний крест — делиться житейской мудростью. — Иногда избыток опеки поперёк горла встать может.

Елисей задумался, но, судя по тому, что мрачнеть или вздыхать не начал, мои мудрые мысли не нашли благодатной почвы. Он с интересом озирался, словно пытался найти отличия между миром людей и навьим. Навскидку они были не слишком явными. Ну, если исключить разницу во временах года.

Сегодня эта сторона пока не спешила демонстрировать нам свои необычности. Так бывает — просто не в настроении мир выделываться и что-то эдакое изобретать. Да и не было сейчас поблизости никого слишком уж сильного, чтобы самостоятельно поменять фон окружения.

Деревья не расхаживали с места на место, а стояли, как приклеенные. Не пытались цеплять нас ветками или стегать гибкими отростками. Тропка держала направление и не завязывалась узлами. Погода стояла ровная, хотя могла бы дождём посечь или ветром пожурить.

Нас окружал почти обычный лес с традиционным набором деревьев: и берёзы встречались, и осинки, и хвойные свои лапы иглами топорщили. Не слишком плотно уже кроны смыкались, проглядывал свет небольшими пятнами. В таких лесах на людской стороне мира грибы водятся хорошие.

Здесь, даже найдя боровик, я б его брать не стала. Я себе не враг.

Можно было сказать, что нам повезло, раз округа не гневается на пришлых. Но это скорее моя заслуга — чует навь мою суть, присматривается. Ждёт, выясняет, зачем пришла и какие планы.

Словно догадавшись, о чём я думаю, Елисей вдруг спросил:

— А ты часто сюда приходишь? Нравится здесь?

Ни подколки, ни двойного дна в его словах я не услышала, но с ответом медлила. Сказать, что хожу лишь в случае крайней необходимости? Слишком много чести такое про меня знать. Но и откровенно врать, говоря, что накоротке со всеми местными обитателями, не хотелось. На чай меня тут мало кто ждал. Впрочем, на другой стороне тоже.