Книга Гончар из Заречья, страница 32 – Анна Рогачева

— Ты… давно в кузнице работал? - тихо спросила я, не ожидая ответа.

Он ответил, не отрываясь от работы.

— Давно. После того, как… - он остановился. - Некуда стало спешить. И заказы делать не для кого.

Ярик, устав наблюдать, устроился в углу и что-то чертил на земляном полу палочкой. Петька боковым зрением следил за ним, и напряжение в его глазах понемногу таяло.

Когда трещина была замазана, он отложил мастерок.

— Зоя, теперь печь нужно хорошо просушить. Нужна неделя, чтоб наверняка. А потом можно пробовать топить ее потихоньку.

Мы вышли на воздух. В горне осталась лишь кучка горячего пепла. Небо прояснилось, став бледно-синим.

— Завтра, - сказал Петька, собирая свой треножник, - если хочешь… могу показать, где глину хорошую берут. Здесь она то же хороша, но та глина для посуды лучше подойдет.

— Конечно хочу, - ответила я.

— Тогда давай завтра с утра встретимся у брода.

Он взвалил мешки на лошадь, кивнул нам обоим - мне и Ярику и побрёл по тропе. Шаг его был тяжёлым, усталым, но шагал он уже без той осторожности, с которой шел к нам вчера.

— Мамочка, - сказал Ярик, тыча палочкой в свою пыльную картину. - Я дяде Пете кота нарисовал. Правда, без хвоста, как у тети Анфисы.

— Он обязательно увидит, - улыбнулась я. Мы ему его покажем.

На следующий день, под утро хлынул проливной дождь. Он стучал по крыше, в окна, поливал наш огород и превращал дорогу в рыжую реку. К броду мы конечно не пошли, остались дома.

Ярик слонялся по избе, касаясь всего подряд, и явно скучал.

Дверь скрипнула, и на пороге возникла Анфиса, в огромном, как парус, плаще из промасленной холстины.

— Слыхала я, как ты с кузнецом возилась, - заявила она, стряхивая капли с плеч. - Ну что, печь-то жива будет? Получилось ли?

— Петька говорит, через неделю пробовать можно,

— Петька… - протянула она, снимая мокрый платок. - Эх. Хороший он мастер был. К нему, бывало, даже из города приезжали, заказы делали. В мелкой работе он лучший, это все знали. Пока беда всю семью не выкосила. Только племянница Аленка осталась, дочь его родной сестры. Та тоже нелюдима.

Ярик вынырнул из погреба, весь в паутине.

— Здравствуйте, тётя Анфиса, - буркнул он.

— Здравствуй, здравствуй, землекоп, - кивнула она. - А Ваньку моего не видел? Не познакомились еще?

— Неа, - Ярик оживился. - Он, наверное, возле дома дедушки Луки. Там щеночки появились у Жучки.

— Ах вот оно что, - фыркнула Анфиса. - Значит, опять штаны протрёт и весь вымокнет, наблюдая за ними. Ладно. Принесла я тебе, Зоя, кое-что.

Она достала из котомки тряпичный сверток. В нём лежало полдюжины яиц.

— От моих хохлушек. Вижу, парень растёт, ему одного хлеба мало.

Я хотела поблагодарить, но она уже махнула рукой.

— Не за что.

— Она присела на лавку, взяла одну лепёшку, отломила край.

— М-м, ничего. А Ваньку моего зашлите, коли увидите. Скажите, чтоб домой шёл, а то без ужина оставлю.

Она ушла так же стремительно, как и появилась, оставив после себя запах дождя.

— Мам, можно я Ваньку поищу?

— Иди, - разрешила я. - Только шапку надень, и по лужам не бегай, а то ноги промочишь.

Он умчался, счастливый, а я поставила чугунок с водой, чтобы сварить пару яиц ему на ужин. Одной рыбой сыт не будешь. Очень уж хотелось мяса.

Неделя прошла в терпеливом ожидании. Я обходила гончарню каждый день, трогала заплатку - она твердела, меняя цвет с тёмно-коричневого на более светлый, покрываясь сеткой мелких трещинок.