Книга Ураганные войны, страница 124 – Теа (Тея) Гуанзон

Это был худощавый мужчина в широкополой соломенной шляпе, он неизменно улыбался, а зубы его были окрашены в цвет ореха бетеля. На его ловких плечах балансировал бамбуковый шест, на обоих концах которого висели большие алюминиевые ведра. В одном из них лежал свежий соевый творог, согретый эфирной сердцевиной с магией Огнеринта, в другом – крошечные жемчужинки пальмового крахмала, погруженные в коричневый сахарный сироп.

Большинство придворных аристократов были слишком чванливы, чтобы прикасаться к уличной еде, но Таласин не страдала подобными заморочками. Слуги кланялись ей и делали реверансы, но уже давно поняли, что она предпочитает ждать своей очереди наравне с остальными. И все же они немного попритихли в разговорах между собой и с торговцем. Таласин догадывалась, что до того, как она пришла, придворные делились с прибывшим последними новостями во дворце, в том числе о предстоящей свадьбе.

Девушка неловко стояла в центре толпы. Она была словно островок, окруженный волнами, дружными между собой и державшимися вдали от его берегов. Ощущение, слишком хорошо знакомое по временам в Тукановой Голове и в сардовийских полках.

Кем бы она ни была – изгоем, солдатом, лахис’кой, императрицей, – казалось, что в жизни ее всегда будет преследовать одиночество.

Внезапно разнородные потоки пустых разговоров оборвались. Таласин огляделась, и по ее телу пробежал легкий нервный трепет: по ступеням дворца спускался Аларик.

Севраим никогда не отходил далеко от своего господина, но сегодня он держался позади, вместе с личной охраной Таласин. Притихшие слуги беспорядочно расступились при виде императора Ночи, когда тот направился в их сторону. Некоторые из них казались испуганными, другие – возмущенными, но характерное для ненаварцев любопытство пересиливало все остальные эмоции. Они не сводили с него пытливых глаз и перешептывались, прикрывая рты руками.

От столь беззастенчивого пристального внимания бледное лицо Аларика стало еще более каменно-непроницаемым.

— У нас запланирована встреча, – напомнил он, обратившись к Таласин.

— Запланирована, – ответила она тем же тоном. – Но перед этим я хотела бы съесть немного пудинга.

— Пудинга? – невыразительно повторил он.

Взгляд его серых глаз метнулся к торговцу, чья лучезарная улыбка исчезла, сменившись выражением, которое наводило на мысль, будто он хочет нырнуть в собственные ведра, чтобы спрятаться.

Стена из людей, которая до этого стояла между ним и Таласин, растаяла.

— Два, пожалуйста, – вежливо сказала она по-ненаварски, протягивая ему серебряную монету, которую вынула из кармана.

Чаша пудинга стоила всего три медных монеты, но она решила, что этот мужчина заслуживает дополнительной платы за то, что ему приходится терпеть ее жениха.

— Д-да, ваша светлость, – заикаясь, пробормотал торговец.

Он достал из своего челнока две деревянные чаши и щедро заполнил их белоснежным соевым творогом и темным сахарным сиропом, воткнув сверху по деревянной ложке, после чего передал Таласин.

С вызывающим видом она протянула одну чашу Аларику. Свидетели сцены нетерпеливо подались вперед в ожидании, примет ли грозный император Ночи из страны по ту сторону Вечного моря предложение разделить столь скромную трапезу.

Аларик осторожно взял у Таласин чашу, словно это была ядовитая змея. Нагретая солнцем кожа его перчатки коснулась ее обнаженных пальцев, и по ее телу снова пробежал легкий нервный трепет. Что это с ней?