Книга Ураганные войны, страница 122 – Теа (Тея) Гуанзон

— Ладно, возможно, улыбаться – это перебор, – признал Севраим. – Просто… Поймите, что эта Ткач Света ведет себя так потому, что ей нужно спасти свой новообретенный народ, точно так же как вам нужно предотвратить вовлечение Кесатха в новую войну, пока мы оправляемся от предыдущей. Она бросается на вас, потому что сильно переживает, как и любой другой человек в подобной ситуации. Не поддавайтесь на ее постоянные провокации. Запомните мои слова, ваше величество, вы еще поблагодарите меня.

Таласин редко жалела, когда давала волю эмоциям, меньше всего – когда это было как-либо связано с Алариком, но на следующее утро ей пришлось признать, что она все испортила. До затмения оставалось всего одиннадцать дней, а она еще не научилась плести из Светополотна ничего, даже отдаленно напоминающего нормальный щит.

Направляясь после завтрака в зал совещаний, Таласин решила, что будет вести себя налучшим образом. Не только во время переговоров, но и во время тренировки во второй половине дня. Она сочла это довольно благородным обещанием со своей стороны. Вот только это обещание было грубо нарушено, когда Урдуя объявила, что вечером состоится банкет с участием всех знатных домов, чтобы отпраздновать помолвку лахис’ки с императором Ночи.

Тем не менее Таласин смогла сухо кивнуть в знак согласия и не проявить невежливости ни в чем, разве что избегала взгляда Аларика, который бесстрастно рассматривал ее, сидя на противоположной стороне стола, как будто его собственной вспышки гнева вчера и не было.

Воспоминание об этой сцене вызвало у девушки престранное ощущение глубоко в животе. В отличие от нее, Аларик обычно полностью контролировал свои эмоции. Единственные случаи, когда он казался по-настоящему разъяренным, были вчера и той ночью в бамбуковой камере гарнизона на Белиане. Когда она уколола его словами об Озалусе в первый раз и о Гахерисе – во второй. Семья явно была для него больной темой.

И все же, каким бы разъяренным он ни был, он ни разу не кричал на нее. Напротив, чем сильнее он злился, тем тише становился его голос. Подумать только, это была единственная черта Аларика, которая делала его даже приятным. Крики прочно связались с приютом, воспитателями. Таласин кричала, когда злилась, потому что так она выражала гнев. В тихой же ярости Аларика, в том, с какой легкостью он сдерживал себя, было что-то привлекательное.

С ним она чувствовала себя…

В безопасности.

Вокруг нее обменивались фразами участники переговоров. Мены, уступки, прокладывание дороги в будущее. Таласин почти не слушала их. В ушах словно кровь стучало лишь осознание.

Вчера, когда из Аларика с ревом вырвалась сила Врат Теней, она немного отодвинулась, но только для того, чтобы ей хватило размаха для ответного удара, если бы до этого дошло. Это был боевой инстинкт. Она даже не вздрогнула. Она ни на мгновение не испугалась его.

Таласин украдкой бросила взгляд на Аларика, злясь на себя за то, что физически не могла воздержаться от этого действия. Все его внимание было сосредоточено на Люв Расми, та рассказывала кесатхарам о каждом этапе свадебной церемонии и соответствующем ему культурном значении в Ненаваре, попутно отвечая на вопросы и возражения командора Матхир. Аларик лениво барабанил по столу пальцами, затянутыми в черные латные перчатки, это движение было единственным, что нарушало его неподвижность. В голову Таласин начали закрадываться бессмысленные воспоминания: о величине его руки, о том, как он обхватил ее за талию, когда поднял над водоемом, – и она тоже поспешила переключить внимание на Люв, пока собственные мысли не захлестнули ее с головой.