Книга Сезон штормов, страница 67 – Теа (Тея) Гуанзон

Аларик, однако, стоял совсем рядом. Она видела его даже слишком ясно. Глаза его сверкали ледяным серебром, фигуру окутывали сети резких светотеней, эфемерных, как сон, который, возможно, она видела когда-то.

— Таласин, ты не сосредотачиваешься! – рявкнул он, разрушая иллюзию.

Она нахмурилась, вновь разозлившись, но послушно постаралась не отвлекаться. Магия, льющаяся из кончиков ее пальцев, сгустилась и воспарила сквозь дымку на гребни усилителей. Песок вокруг ног завихрился, подстегиваемый сверхъестественным ветром.

В последний раз Таласин создавала барьер вместе с Алариком в усиливающем контуре в атриуме Купола Небес, и тогда она почувствовала, как магия ее встает на крыло, взлетает, становясь чем-то бо́льшим. Здесь и сейчас, на пляже Иантаса, с эфирными ядрами, модифицированными для проецирования барьера на большее расстояние, это было почти так же, но… иначе. Чем дольше Таласин работала, тем острее чувствовала, как внутри нее, под сердцем, вдоль позвоночника, что-то открывается.

Она не имела права подвести людей; у нее не было выбора, кроме как претерпеть это ощущение то ли страха, то ли трепета, то ли пробуждения чего-то. Капли пота выступили на висках, а быстрый взгляд на Аларика – побледневшего, сжавшего зубы – показал, что и он справляется не лучше.

Вскоре, похоже, была достигнута некая критическая точка, и сосуды лопнули. Провода коротили один за другим, мир расплывался, утонув в стеклянных осколках, дожде и молниях. Ошеломленная Таласин утратила концентрацию, и барьер света-и-тени осел, провалившись сам в себя, разлетелся стремительно тающими клубами, когда заклинатели перенаправили массу взорвавшихся эфирных ядер в океан, пока кто-нибудь не пострадал.

— Не настолько стабилен, как я думала, – проворчала Ишан. – Но полчаса продержался, так что кое-чего мы добились. Нескольких мелких поправок… – Она резко замолчала, встревожившись. – Ваша светлость? Вы дрожите…

Таласин вся горела. Неужели действительно прошло всего тридцать минут? Ей казалось, гораздо больше. Горло пересохло, каждая клеточка тела пылала словно в огне. «Солнечный удар», – пронеслось в голове. Как безжалостным летом в Великой Степи. Слишком много света, слишком много тепла. Она сделала шаг к воде со смутным желанием утопиться в Вечном море. Она сделала бы что угодно ради секундного облегчения, но предательский песок поехал под ногой, и она, не удержавшись, упала…

Нет, не упала. Аларик подхватил. Сильные руки поймали Таласин, прижали к широкой крепкой груди. Облегчение наступило мгновенно, повсюду, где соприкоснулась их кожа. Пылающий лоб прижался ко впадинке между его ключицами, одна его ладонь лежала на ее плече, другая – на пояснице. Прохлада растекалась по телу. Рев света сделался глуше.

Аларик тоже дрожал. Нет, трясся. Зубы его клацали. Он был холоден, как лед. Таласин крепче прижалась к его груди, обнимая, без единой мысли в голове, только с желанием принести ему хоть какое-то утешение. Ее левая рука скользнула под его рубашку, распластавшись по ходящим ходуном мышцам живота. Его дрожь постепенно затихала, а дыхание выравнивалось – вместе с ее собственным.

Моргая, Таласин смотрела поверх плеча Аларика на затмение, не зная, как объяснить произошедшее. Мир вновь обрушился на нее суматохой – вокруг толпились люди, звенели озабоченные голоса… заклинатели Ахимсы кричали, чтобы все опасались битого стекла, усеявшего пляж, отражающего своими зазубренными краями звездный свет… Волны бились о берег.