Книга Сезон штормов, страница 30 – Теа (Тея) Гуанзон

Ее эфиромантия – единственное, что может противостоять Вратам Теней Гахериса. Таласин понятия не имела, с чего хотя бы начать учиться, чтобы обрести такое же мастерство, но знала, что обязательно научится. Справится, как справлялась всегда.

Но сначала нужно пережить торжественный прием.

Коронационное платье было безнадежно испорчено, так что Цзи напялила на нее другое хитроумное ненаварское изделие из жесткой льдисто-голубой абаки, расшитое серебром и усыпанное жемчужинами под стать помятой короне. Вырез на спине был ужасно глубоким, но Таласин утешалась тем, что большую часть вечера будет сидеть – пускай даже рядом с Алариком, во главе одного из длинных банкетных столов, вместе с его офицерами.

Настроение вокруг было праздничное. Ну, во всяком случае, настолько, насколько это возможно в Кесатхе. Генералы поздравляли друг друга с успешным удержанием площади. Пели дифирамбы императору Ночи и регенту, снова и снова восхваляя мощь магии тени. Поднимали тосты за уничтожение «Хитона». Усилием воли Таласин сохраняла самое нейтральное выражение лица, но внутри у нее все кипело, и еда во рту казалась абсолютно безвкусной.

Заметила она также, что кесатхцы не скорбят о своих погибших. Они словно молча соглашались с тем, что все, павшие в битве, просто выполняли свой долг. Что ж, она не могла сказать, что подобное отношение не свойственно Союзу. Они ведь добровольно пожертвовали кораблем и всеми, кто был на борту. И раньше, в разгар войны…

Таласин вспомнила Сола, как уходила из его темно-синих глаз жизнь, и залитую его кровью палубу «Летнего бриза». Они бежали, и у нее не было времени оплакать его, эта смерть стала всего лишь одной из многих, едва заметной в общей грандиозной картине.

Мысли о Соле естественным образом привели к Каэде, которую так и не нашел Аларик. Даже непонятно было, мертва она или нет. Если нет, то сейчас она, наверное, уже родила ребенка Сола, если, конечно, не потеряла его. Каэда могла где-то обитать, живая и здоровая, со своим малышом – а могла быть одной из тех, кого раздавило сегодня обломками. А может, ее корабль сбили при отступлении Сардовии с Континента, и обитатели глубин дочиста обглодали ее кости. Таласин не знала, и сейчас ей казалось все более и более вероятным, что не узнает никогда.

Каэда не стала короткой сноской; она была историей – историей без конца.

Таласин пыталась смотреть вечернее представление, просто чтобы отвлечься от крутящихся по спирали мыслей. В северном конце зала играл оркестр: бронзовые гонги, свирели, похожие на лодки ксилофоны из розового дерева. Под их раскатистый, зажигательный ритм в проходах между столами скакали, кувыркались, выкидывали коленца плясуны в одеждах из звенящих цепочек. Они жонглировали горящими факелами и выдыхали клубы пламени. Искусная имитация эфирной магии достигалась использованием горючих паров и четкостью исполнения трюков. Все это веселье в городе, где Врата Теней только утром растерзали целый корабль с людьми, казалось Таласин ужасным и отвратительным.

Взгляд ее наткнулся на сидящего за соседним столом Дариуса. Тот кивнул и коротко, с намеком на извинение поклонился. Таласин постаралась не скривиться в сердитой гримасе и вдруг осознала: а ведь он действительно думает, что они стали союзниками. Теперь, когда сардовийцы пытались убить ее, а кесатхары видели, как она убивала бывших соратников.