Книга Сезон штормов, страница 161 – Теа (Тея) Гуанзон

«Сколько уже, – спросил себя Аларик спустя бесконечно долгое время, – я торчу в этой комнате?»

Несомненно, дольше, чем ему пришлось держать сферу затмения, сопротивляясь Разрыву. Несомненно, дольше, чем спал Бакун под костями мира.

Все больше и больше аристократов подходили к нему, дабы побеседовать. Этикет требовал, чтобы все, даже отделившиеся от толпы и образовавшие собственные обособленные группки, общались на морском всеобщем, чтобы Аларик, если захочет, мог принять участие в разговоре. И ему приходилось принимать участие, иначе он впустую растратил бы с таким трудом завоеванное благорасположение Доминиона.

Ко всему прочему, некоторое время назад Таласин увели танцевать, и она еще не вернулась, сменяя одного нетерпеливого партнера за другим.

— Лахис'ка не только остановила Пустопропасть, но и устроила великолепную вечеринку, – заметил один из аристократов. – Похоже, ее светлость – женщина, обладающая многими талантами.

Аларик оторвал взгляд от кружащейся в танце Таласин, чтобы посмотреть на заговорившего мужчину. Или, вернее, мальчишку. Лет двадцати от силы, чьи губы угнездились между бритвенно-острыми клыками маски летучей мыши, а в ухе болталась серьга: крупный каплевидный хризолит. Аларик понятия не имел, кто это, но быстро пришел к заключению, что ненавидит этого парня.

Ненавидел он и того типа, с которым танцевала Таласин: напыщенного аристократа в лягушачьей маске, который имел наглость просто подойти к ней и пригласить на вальс, когда она только-только остановилась и любой приличный человек сообразил бы, что ей необходимо немного отдохнуть. Ненавидел и стоявшую неподалеку троицу щеголей, не скрывающих своего восхищения лахис'кой, громогласно комментируя изящество и отличное чувство ритма его жены.

— Признаюсь, я завидую лорду Ялтику, – сказал один из них. – Надеюсь, ее светлость и меня удостоит танца.

— Она уже улыбалась тебе на последнем официальном обеде, – возмутился его приятель. – Теперь наша очередь…

А третий заметил, что Аларик хмурится, глядя на них. Он подтолкнул своих товарищей локтем, и все трое, вежливо улыбнувшись, синхронно поклонились императору. После чего возобновили разговор.

Аларик очень старался не чувствовать себя смертельно оскорбленным, но получалось у него это из рук вон плохо.

Подошел принц Элагби, отсалютовал бокалом, чтобы, судя по всему, произнести бодрый тост, но слова, сказанные им у самого уха Аларика, были серьезны:

— Я понимаю, что на Континенте все по-другому, ваше величество. Здесь же принято, чтобы на подобных сборищах мужчины лебезили перед дамами и восхищались ими. Это просто один из способов скоротать время, и женщины воспринимают все как должное.

Аларик возблагодарил оленью маску, скрывшую румянец на щеках. Неужели его мысли так легко прочесть?

Элагби иронически усмехнулся.

— Ваш сердитый взгляд, направленный на всех этих юных лордов, говорит очень о многом, император Аларик.

Прислушавшись к предупреждению Элагби, Аларик, после того как принц удалился к другим гостям, попытался расслабиться или хотя бы не кривить рот. Чтобы отвлечься, он переключил внимание на Урдую – как раз вовремя, чтобы увидеть, как королева выходит на танцпол с пожилым раджаном в костюме кабана. Атмосфера в зале слегка изменилась, ненаварцы принялись перешептываться, прикрываясь кружевными веерами и ладонями в перчатках.