Книга Сезон штормов, страница 158 – Теа (Тея) Гуанзон

— Все в строгих традициях эстетики Доминиона, император Аларик. Это метка супруга, – пояснил Белрок, заметив, на что обращен взгляд его «подопечного». – Символ поцелуя лахис'ки. Знак ее благосклонности. – Портной задумчиво наклонил голову. – Поразительно. Его величество выглядит весьма мило.

— Сам себя хвалишь? – сухо уронил Аларик.

— О, несомненно, – высокомерно ответил Белрок. – Все мы должны получать заслуженную похвалу. Без этого жизнь станет воистину печальна.

Полностью одетый, Аларик ждал в спальне, когда из гардеробной появится Таласин. Ждал он стоя, потому что опасался сорваться и вышвырнуть Белрока из окна, если тот еще раз напомнит ему о необходимости быть осторожнее и не садиться на плащ. Навязанная ему маска, в отличие от привычных доспехов, прикрывала глаза, нос и верхнюю половину щек, но была такой же тяжелой, потому что была отлита из чистого золота и в избытке украшена драгоценными камнями.

В комнату впорхнула служанка, совсем молоденькая девушка в своем, наверное, лучшем платье и маске с длинным носом и блестящими усами.

— Все в сборе! – выпалила она с сильным акцентом на морском всеобщем. – Уже пора, спускайтесь, пожалуйста… – Она осеклась, видимо, рассмотрев Аларика. – О, его величество выглядит очень мило!

Присев в поспешном реверансе, девушка убежала. Аларик нахмурился. Белрок же выглядел очень довольным собой.

Наконец дверь в гардеробную Таласин приоткрылась, и она вышла. У Аларика перехватило дыхание. И дара речи он тоже лишился. Следом за женой шли Цзи, портниха, ее помощницы, но видел он только Таласин. Потому что в этот момент просто не мог смотреть на кого-то другого.

Каштановые волосы жены были уложены в высокую прическу, перевиты тонкими золотыми цепочками из горных лилий и усыпаны крохотными изумрудами и бриллиантами. Такие же камни сверкали на крыльях бабочки, что прикрывали верхнюю половину лица. Длинная шея и обнаженные плечи не нуждались ни в каких ожерельях, поскольку сам корсаж платья являл собой шедевр ювелирного искусства. Узкая полоска переплетающихся золотых листьев обвивала грудную клетку, едва прикрывая соблазнительные округлости. Вниз от листьев тянулись изящные стебли, меж которыми виднелся подтянутый смуглый живот, а уже к стеблям крепилась роскошная зеленая юбка, спереди покороче, сзади подлиннее, выставляющая на всеобщее обозрение изящные икры и тонкие щиколотки, перевитые инкрустированными бриллиантами ремешками туфелек на высоких каблуках.

Аларик чувствовал, как мозг его растекается, превращаясь в кашу. И дело не только в тонкой, звонкой, неземной фигурке Таласин. Опешил он при виде ее кожи. Сияющей, словно подсвеченной изнутри. Вообще-то он понимал, что достижению такого эффекта способствовали ванны из козьего молока и жемчужная пудра, но Таласин несла свой собственный свет, была соткана из него, ее сияние окутывало его…

«Как окутает и всех остальных на этом маскараде», – шепнул внутренний голос, обитающий в самом неприглядном углу разума.

Он и раньше видел ее в довольно откровенных нарядах, но никогда еще не сталкивался с перспективой разделить это зрелище с целым бальным залом, полным знати Доминиона. Тугой, жгучий ком набух в груди при мысли о том, что другие мужчины будут пялиться на Таласин из-под масок и выстроятся в очередь, чтобы поцеловать ей руку и потанцевать, лапая ее тело. Боги, ему даже захотелось пинками выгнать из комнаты Белрока просто за то, что тот тоже смотрит.