Книга Сезон штормов, страница 15 – Теа (Тея) Гуанзон

— Вы не пообедаете с нами, ваше величество? – спросила Захия-лахис.

— Расписание не позволяет, харликаан, – с сухой вежливостью ответил он. – Однако завтра, после коронации, состоится раут. Тогда мы и разделим трапезу.

Урдуя кивнула, слегка успокоенная тем, что в этом странном новом мире еще не все признаки гостеприимства утрачены.

Не сказав больше ни слова, Аларик удалился, оставив Таласин пялиться в пустоту места, которое только что занимал. При всей неоднозначности ее фантазий, касающихся их воссоединения, Таласин совершенно не ожидала, что это будет настолько… разочаровывающим. Скучным. Она нервничала – и досадовала на себя из-за этого.

Таласин подошла к столу, уставленному винами и всевозможными блюдами. Цзи и Элагби уже накладывали себе еду.

Фрейлина осторожно откусила кусочек жареной утки, пожевала на пробу и скорчила гримасу с возмущенным возгласом:

— Преснятина!

Элагби скорбно покосился на остатки овощного рулета, который держал двумя пальцами.

— Ростки фасоли сырые, и приправа совсем примитивная.

— Значит, ее светлости придется познакомить двор императора Ночи с тонкостями кулинарного искусства Доминиона, – заявила Цзи.

Таласин, моргая, посмотрела на них, держа за щекой кусок липкого рисового пирога, обмакнутого в яйцо. После чего, проглотив, пожала плечами и без малейшего намека на угрызения совести потянулась к тарелке с креветками в уксусе и морским виноградом. В конце концов, еда есть еда.

Но когда королева Урдуя поманила ее к единственному окну гостиной, жевать пришлось прекратить. Таласин нехотя подошла к бабушке; после ссоры, принесшей ей некоторую свободу в границах Ненавара, они по большей части игнорировали друг друга, но ясно было, что такое положение вещей не может продолжаться вечно.

— Я никогда раньше не покидала Доминион Ненавара, – сказала Захия-лахис, как будто это являлось предметом для гордости – хотя, вероятно, для нее так и было. Говорила она на морском всеобщем. – И пока что я не впечатлена тем, что вижу. Весьма убогое место.

Таласин хотела сказать бабушке, что до красоты остались считаные часы. Что при первом же взгляде каждому должно быть ясно, почему Высокогорье называют Хребтом Мира. Хотелось сказать, что уже весна и каньоны Центральных земель разливаются серебристо-синими реками, ущелья утопают в зелени, а луга пестреют цветами…

Но все это принадлежало Сардовии, которой больше не существовало, и она сказала только:

— Вам придется потерпеть лишь до послезавтра, харликаан.

— Воистину. – Урдуя протянула тонкую руку в шелках и драгоценных каменьях, ткнув острым, как стилет, пальцем в несколько точек. – Тебе понадобятся фонтаны, тут, тут и тут. Нелишней была бы и аллея, которая соединит здания среди, возможно, цветущих деревьев.

— Не думаю, что красота стоит на первом месте в списке приоритетов Империи Ночи, – заметила Таласин.

— А должна. Массы ценят толику вкуса. Этот город – сердце твоей империи, так? Значит, нужно, чтобы его жители были счастливы, а для этого необходимо сделать город пригодным для жизни.

— На самом деле это ведь не моя империя… – начала возражать Таласин, но Урдуя остановила ее, нетерпеливо тряхнув головой.

— Так думать больше нельзя, Алюнсина. Все расставлено по местам. Никто не знает, что принесет будущее, но пока… – Захия-лахис вновь ткнула пальцем в сторону горизонта, на сей раз поведя рукой так, словно желала охватить его целиком, – Император Ночи твой, его земля – твоя, и его власть – твоя. Пришла пора править.