Книга Чары в стекле, страница 120 – Мэри Робинетт Коваль

— Эй, ты! Ты что там делаешь?

Джейн отшатнулась и изумленно вскрикнула, стараясь сделать голос пониже. А затем закашлялась. И, продолжая кашлять, указала на испорченную картину и сделала вид, что сердится.

— Это ты кричал?

Джейн кивнула, а затем сменила кашель на хрипы. Нащупав нагрудный кармашек, она вытащила носовой платок и прижала ко рту – и запах масляной краски ударил в нос так резко, что она тут же согнулась, на этот раз закашлявшись уже по-настоящему. И кашляла до тех пор, пока в горле не запершило. А потом выпрямилась и, отняв платок от лица, как бы невзначай раскрыла его так, чтобы солдаты могли разглядеть пятно алой краски.

— Прошу прощения, – просипела она.

Солдаты отступили на шаг: запачканный платок и лицо с нездоровым румянцем складывались в довольно убедительную картину серьезного недуга.

— Здесь нельзя рисовать, – заявил один из солдат.

Джейн кивнула, показывая, что все поняла, и прижала вторую руку к груди, словно собираясь с силами, чтобы что-то сказать, – и почувствовала, как колотится сердце. Солдаты продолжали стоять, но не задавали других вопросов и не стали подходить ближе, пока Джейн собирала вещи. Они не сдвинулись с места до тех пор, пока она не спустилась с холма вниз, и лишь тогда отправились обратно. Так что Джейн без всяких проблем добралась до оставленной двуколки и забралась на сиденье. И вот тогда ее начало трясти.

Если бы солдаты не поверили, что она просто какой-то чахоточный художник, если бы ее схватили, то некому было бы сообщить, где находится Винсент. О произошедшем намекали в общих чертах лишь два письма, отправленные графу Вербери и Скиффи, но ни одно из двух не давало никаких подробностей об их местонахождении. И Джейн сглупила, просто невероятно сглупила, решив, что сможет спасти мужа самостоятельно, – но и оставить его она тоже не могла. Так что ей не оставалось ничего другого, кроме как рискнуть.

Но в первую очередь стоило написать мистеру Гилману о том, что ей удалось выяснить, чтобы хоть одна живая душа знала, где они находятся. На обратном пути в Бинш Джейн анализировала полученные сведения. Нельзя оставлять Винсента в плену надолго, но в то же время требуется дождаться солнечного дня. А пока она будет ждать, можно как следует продумать все действия, чтобы повысить шансы на то, что им с мужем и впрямь удастся сбежать.

Благодаря мистеру Гилману у Джейн имелись деньги – но никаких других ресурсов. Одолженная мужская одежда позволяла ходить по улицам Бинша не привлекая ненужного внимания, и это существенно облегчало выполнение плана, но голос все-таки мешал, да и роль «чахоточного художника» помогала разве что избегать некоторых бесед. С момента ареста Винсента прошла неделя, и все это время Джейн прилагала все усилия, чтобы «Анри Вильнёв» как следует примелькался среди местных. Она приобрела второй мольберт, немного парусины, три одеяла, зеркало Клода^[60] и две маски жилей. А по вечерам запиралась у себя в спальне в доме Шастенов и начинала воплощать задуманное.

Каждое утро, если позволяла погода, она выезжала зарисовывать пейзажи вокруг фермы Жемонкур. И хотя Джейн больше ни разу не рисковала подобраться поближе к самой ферме, она тем не менее старалась попадаться на глаза солдатам, чтобы те привыкли к ее присутствию.