Книга Чары в стекле, страница 118 – Мэри Робинетт Коваль

— Но… ваш французский… Он, конечно, стал в разы лучше, но английский акцент никуда не делся.

— Мои родители эмигрировали, но я очень хотел вернуться на историческую родину. И, конечно же, невероятно стыжусь своего акцента. – Честно говоря, Джейн рассчитывала не разговаривать вовсе, потому что ее голос и без всякого акцента был слишком высоким для мужчины.

А в конюшне ее поджидала неожиданная проблема. Конюх оседлал мерина дамским седлом.

Джейн прокашлялась, сообразив, что не знает, как по-французски будет «мужское седло». И, наклонившись к Анн-Мари, спросила, понизив голос:

— Что ты ему сказала?

— Что мадам Винсент нужна лошадь.

— А теперь скажи, что лошадь была нужна ей для друга. Если я поеду в дамском седле в такой одежде, это непременно привлечет внимание.

— Я не стану этого делать. – Анн-Мари смяла краешек передника.

— Не понимаю, что тебе мешает.

— Вы не можете ездить верхом в вашем положении.

— Я же не собираюсь ехать галопом. Доедем шагом туда и обратно. Я уже ездила в мужском седле, и в нем гораздо проще удержаться.

— Вы сказали, что я отняла у вас все, что могла. Кое-что все-таки осталось, и я не хочу стать причиной потери вашего ребенка. – Анн-Мари скрестила руки на груди и отступила на шаг назад. – Нет уж, сэр, я понимаю, что вас может это удивить, но существуют вещи, к которым даже я не желаю быть причастной. И я не посажу беременную женщину в мужское седло. Все ваши сегодняшние действия – следствие нервного расстройства, и я прекрасно понимаю, что это моя вина. Но это – уже совершенно дурная затея.

Джейн шумно втянула воздух носом, сжав зубы. Она понимала, что Анн-Мари права, и как бы ни грустно было это признавать, но ей и впрямь не стоило ехать верхом. Но все-таки она должна была добраться до Катр-Бра, а пешком туда было не так уж легко дойти, особенно с сумкой и мольбертом.

— Может быть, найдется какая-нибудь повозка или фаэтон?

— Я спрошу.

Пока Анн-Мари расспрашивала конюха, Джейн отложила на землю мольберт, но не стала выпускать из рук сумку и принялась расхаживать туда-сюда. Облака на небе говорили о том, что воспользоваться стеклянной Sphère Obscurcieне выйдет. Но она и не собиралась сегодня ничего делать – только посмотреть, как дела у Винсента и в каких условиях его содержат.

Конюх долго ворчал, но все-таки перезапряг мерина в двуколку с откидным верхом, не переставая повторять, что «эта лошадь – верховая, а не упряжная». Джейн не стала слушать его жалобы и выехала из поместья сразу же, как только все было готово.

* * *

Когда Джейн была маленькой, отец периодически позволял ей подержать поводья, но она никогда не ездила куда-либо одна. И к тому времени, когда она добралась до фермы под Катр-Бра, плечи уже ныли. Остановив повозку у подножия невысокого холма, откуда открывался вид на ферму, Джейн привязала лошадь к дереву, взяла мольберт и сумку, поднялась на самый верх и принялась обустраиваться.

Затем она наскоро набросала окружающий пейзаж карандашом, повсюду высматривая Винсента.

Ферма располагалась на возвышенности, и все склоны покрывали поля густой ржи – высокой, почти в человеческий рост. Разрозненные здания окружала кольцом широкая каменная стена – напоминание о тех временах, когда в здешних краях бесчинствовали чужие войска и каждое поселение вынужденно превращалось в крепость. Ферма кишела французскими солдатами, и по большей части они занимались досужей ерундой: курили трубки или резались в кости. Единственным, кто, кажется, соблюдал хоть какую-то дисциплину, был один солдат, маршировавший у дальней стены одного из внешних строений. Он то и дело скрывался из виду, и Джейн видела его лишь в те моменты, когда он показывался из-за углов, разворачивался и направлялся обратно.