Книга Чары в стекле, страница 106 – Мэри Робинетт Коваль

Джейн неохотно сделала несколько шагов.

— Моему отъезду? Вы же не думаете, что я соглашусь уехать, пока мой муж под арестом?

Мадам Шастен похлопала ее по руке.

— Тише, тише, я понимаю, вы пережили сильное потрясение. Пусть Бруно вам все объяснит, и, уверена, так вы сможете мыслить более трезво.

Но Джейн мыслила абсолютно трезво. Она сейчас только и могла, что мыслить. И в этих мыслях она прокручивала произошедшее, высчитывая, в какой момент могла бы поступить иначе. Если бы она не задержала Винсента, он бы уже был на полпути в Брюссель. И хотя ей хотелось бы думать, что так он избежал бы пленения, но куда более вероятным представлялся вариант, что Винсента захватили бы уже по дороге, и тогда бы никто и не узнал, куда он исчез. А так, по крайней мере, Джейн точно знала, в чьих руках он находится.

И если она сейчас покинет Бинш, то как потом сможет узнать, куда его отвезут? Нет. Самый разумный шаг в сложившихся обстоятельствах – остаться в городе до тех пор, пока ситуация не потребует отправиться следом за Винсентом куда-нибудь еще. Просто знать, где он находится, безусловно, недостаточно, но в одиночку Джейн вряд ли сможет что-то сделать. Значит, придется обратиться за помощью к мистеру Гилману. А так как Джейн не особо-то хорошо разбиралась в секретном шифре, который Винсент использовал для своих писем, ей придется отправиться к мистеру Гилману самой и рассказать не только о том, что Винсент угодил к бонапартистам, но и о том, как к этому причастна Анн-Мари.

Внизу, в холле, царила невероятная суматоха. Слуги носились по коридорам, перетаскивая вещи, которые нужно было упаковать или припрятать подальше. Навстречу Джейн попался месье Аркамбо – он пронесся вверх по лестнице, держа под мышкой какую-то книгу.

Мадам Шастен провела ее дальше, в кабинет хозяина. Сам месье Шастен нашелся возле письменного стола, занятый разбором скопившихся бумаг. Примерно половина их отправилась в огонь камина, остальные легли в деревянный ящик, и без того уже заполненный книгами. Заметив вошедших женщин, месье Шастен бросил оставшиеся бумаги в ящик как есть, не заботясь о том, чтобы просмотреть их.

Обойдя стол, он приобнял Джейн за плечи и расцеловал в обе щеки.

— Джейн, мне невероятно совестно. Я почитал Дэвида за родного брата, так что непременно сделал бы все, что в моих силах, чтобы остановить солдат.

— Верю. – Джейн, больше занятая царящей вокруг суетой, указала на ящик, стоявший на столе. – Вы куда-то собираетесь?

— В Брюссель. Судя по всему, в Наполеоне запоздало проснулся интерес к военному потенциалу чар. Нашего родства, как бы оно меня ни раздражало, оказалось достаточно, чтобы его холуи не тронули меня, но сам он не будет столь любезен, когда заявится сюда. – Месье Шастен сложил руки за спиной и принялся расхаживать туда-сюда. – Я полагал, что заявлений о том, что я не умею плести Sphère Obscurcie и что она слишком сложна для освоения, хватит, чтобы убедить солдат оставить нас в покое. Но, похоже, единственное, в чем я смог их убедить, – это в том, что лучше забрать не меня, а Дэвида. И мне просто не хватит наглости просить вас простить меня за это.

— Но это не ваша вина. – Винсент полагал, что они с Джейн могут подвергнуться опасности в первую очередь из-за шпионажа, но лейтенант Сегаль, похоже, о шпионаже-то как раз ничего и не знал. И ни Джейн, ни Винсенту не пришло в голову, что источником опасности для них станет умение плести чары. Однако теперь, оглядываясь назад, Джейн и сама понимала, какую огромную пользу армии могут принести чары невидимости.