Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 19 – Коуко Сиракава

Мать, надеясь, что эти волосы станут не проклятьем, а благословением, назвала дочь Шоусюэ – «долголетие под снегом». Ей тоже красили волосы, и девочка росла, скрытая от внешнего мира.

Кто и как узнал про нее, неизвестно. Как-то днем преподаватель школы искусств, контролировавший веселые кварталы, появился вместе с солдатами из Южного приказа. Пока другие женщины отвлекали пришедших, мать сбежала вместе с маленькой Шоусюэ.

Преследуемая солдатами, она мчалась изо всех сил, сжимая в объятьях свою малышку и пытаясь скрыться в уличной суете. Но солдатам, похоже, нужна была она одна. О дочери, которую женщина воспитывала втайне от людей, они просто не знали. Женщинам в квартале развлечений было, конечно, известно про девочку, а значит, донес на нее кто-то из чужих. Может быть, кто-то из клиентов, кому она отказала, сейчас уже этого не узнать.

Когда женщина поняла, что солдаты ищут лишь ее, она усадила малышку у ворот и сказала:

— Прячься здесь. Что бы ты ни услышала, ни за что не выходи.

Палец матери больно ткнул Шоусюэ в плечо.

— Не двигайся, сиди тихо. И молчи. А потом, перед закатом, когда будут закрывать ворота, уходи отсюда и иди обратно домой. Поняла? – скороговоркой прошептала мать и, один раз крепко обняв дочурку, проскользнула в ворота.

Крики солдат и страшный шум послышались почти сразу после этого. Звон разбитой посуды, треск сломанной ограды, вопль… Шоусюэ вся съежилась. Неужели это мамин голос? Она не знала, что делать, но ноги не желали двигаться и лишь дрожали. Если выйти, то ее, наверное, тоже схватят. Она не знала, почему надо убегать, но по поведению матери понимала, что, если поймают – ничего хорошего ее не ждет. Девочке было страшно. Звуки ломающихся вещей, грубые крики мужчин лишили ее ноги силы. Надо спасать маму… но она не могла даже подняться.

Опять раздался вопль. Шоусюэ обеими руками зажала уши и крепко зажмурилась. Дрожа, она ждала, когда все закончится.

Когда Шоусюэ пришла в себя, шум утих. Девочка отняла руки от ушей, которые болели от того, что она слишком сильно их зажимала, и медленно встала. Отошла от ворот, направилась было в ту сторону, откуда раздавался шум. Однако, если не считать владельца магазина, недовольного тем, что сломали его стул, и слуг, которые убирали осколки посуды, там никого не было. Люди проходили мимо, как будто ничего не случилось. Схватили ли маму, а если да, то куда увели – девочка не знала. Она бродила туда-сюда, не понимая, что делать. Мама велела возвращаться домой, но четырехлетняя Шоусюэ, которую она принесла сюда, прижимая к груди, просто не знала, как туда добраться.

В многолюдном городе никто не обратит внимания на то, что ребенок один болтается по улицам. Самое большее – прогонит торговец, чтобы не стянула еду с лотка. Пока она так бродила, солнце село, ворота закрыли. Тихонько призывая мать и плача, Шоусюэ устроилась в уголке и заснула.

Маму она нашла на следующий день. Она не знала, как попала туда. Видимо, это было место казни.

Там торчала голова. Волосы матери снова стали серебристыми. Испачканные кровью, они прилипли к ее лицу. Высохшие губы были чуть приоткрыты, как будто она что-то хотела сказать Шоусюэ. Уже потом предыдущая госпожа Ворона объяснила ей, что ее мать казнили за измену. Дескать, она представляла угрозу императору.