Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 70 – И.В. Вудс

Эмберлин опустила трубу, и у нее внутри все затрепетало. Разорвать нити?

— Ты знаешь? Знаешь, кто он на самом деле? – прошептала она. Но Эмберлин уже знала ответ, потому что проклятие не проснулось и не сковывало горло, задушив ее.

Он знал правду, а значит, она могла говорить свободно.

Лицо Этьена окаменело, улыбка исчезла, а ноги Эмберлин, казалось, стали ватными.

— Возможно, – ответил он, но больше не произнес ни звука.

— Что ты знаешь? – в отчаянии спросила Эмберлин. Ее до глубины души потрясло то, что она разговаривала о Малкольме с кем-то, кроме сестер. – Откуда ты знаешь? Скажи мне, или я снова направлю на тебя свет.

Она шагнула вперед, угрожающе приподняв фонарь. Луч света коснулся его подбородка, и он тут же распался, превращаясь в танцующие в воздухе крупицы пыли и тени. При виде этого зрелища она проглотила ком, подступивший к горлу.

— Пожалуйста, – прошептал он. Его голос мгновенно стал тихим и умоляющим и утратил прежние резкие нотки. – Опусти фонарь. Мне больно.

Эмберлин сделала, как он попросил, а боль в его словах заставила ее почувствовать себя виноватой. Несмотря на сложившуюся ситуацию, в глубине души она совсем не хотела его ранить, однако это не помешало ей наброситься на него с вопросами.

— Тогда расскажи мне, что ты знаешь. Скажи мне, кто ты, Этьен, – потребовала она, хотя голос ее дрожал. – Что ты знаешь о моем Кукловоде, если кроме него никто не может говорить об этом? Я устала от игр. Я причиню тебе боль, если это вообще возможно. Если ты еще не призрак.

Как бы страшно ей ни было, она все равно должна узнать больше. Невозможно было представить, чтобы кто-то посторонний знал правду, потому что Малкольм не рассказал бы об этом ни одной живой душе, а Марионетки просто подавились бы словами. И что подумал Этьен, увидев ее перед дверью Малкольма? Собирался ли он кому-нибудь рассказать о ее намерениях?

Этьен вздохнул.

— Похоже, ты действительно такая дива, как о тебе говорят в театре. Должен сказать, я разочарован. Я думал, у тебя будет… более глубокая душа. – Он склонил голову набок и удрученно покачал ею. Выражение его лица внезапно стало задумчивым и отстраненным. – Возможно, мне не следовало позволять любопытству брать надо мной верх.

— Что ты…

Но не успела Эмберлин закончить предложение, как Этьен дернулся, а ей в голову полетело что-то тяжелое. Она вскрикнула и резко пригнулась, закрывая лицо руками и едва не выпустив фонарь. Эмберлин оглянулась посмотреть на то, что едва не задело ее, но тут позади нее раздался грохот. На полу лежала книга с раскрытыми страницами и треснувшим от падения корешком.

— Ты ведь мог… – растерянно закричала Эмберлин и резко повернулась, приготовившись выплюнуть яд.

Но Этьен исчез, снова растворился в темноте. На нее смотрели лишь глаза гротескных марионеток, нити которых были перепутаны между собой.

* * *

Эмберлин остервенело обыскивала подвал, едва сдерживаясь от того, чтобы не начать рвать на себе волосы. Свет фонаря так и не позволил ей разглядеть фигуру Этьена. Она перерыла реквизит в каждом углу, прошлась по всем рядам с марионетками и сорвала все костюмы с вешалок, но его нигде не было. Он исчез. Растворился в воздухе. Опять. И она не могла понять, как ему это удалось.

В подвал вел только один путь, помимо того, по которому пришла она. Дверь, которая, казалось, со временем наглухо запечаталась сама собой. Но если бы он решил скрыться в коридорах театра, то Эмберлин бы услышала его шаги по железной лестнице, эхом отдававшиеся над ней. Нет, он просто в один момент был здесь, а в следующий – уже исчез.