Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 65 – И.В. Вудс

Вот почему она стояла вдали ото всех и просто наблюдала за суетой гостей, которые сжимали в руках изящные хрустальные бокалы. Она машинально подняла глаза к потолку, почти ожидая увидеть стропила, как над театральной сценой, и скрытое в тенях таинственное создание, наблюдающее за ней.

Кто-то подошел к ней. Сначала она почувствовала пряный мускусный аромат знакомого одеколона. Ее желудок сжался от ужаса, вызванного тем, что Малкольм разыскал ее. Она чуть не согнулась пополам. Когда он заговорил, маска ли́са у него на лице приглушала голос:

— Мы что, дуемся в углу, Эмберлин? – спросил он, прислонившись к стене рядом.

— Малкольм, – произнесла она ровным тоном, хотя сердце ее бешено колотилось.

Он слегка усмехнулся.

— Роль дивы, видимо, никогда тебе не надоест, – сказал он с тихим смешком и придвинулся ближе. Эмберлин напряглась. – Но я разрешаю тебе отогнать каждого гостя, который осмелится приблизиться. Надеюсь, не переусердствуешь. Я не забыл, что ты пыталась провернуть на вокзале.

У Эмберлин пересохло в горле. Она вспомнила, как под весом ее тела ломались кости в пальцах ног, и резко отпрянула от него. Не могла расслабиться в его присутствии. Она издала странный звук, похожий на хрип, и Малкольм тяжело вздохнул.

— Ты все еще расстроена из-за этого, не так ли? – спросил он. – Я должен был напомнить, где твое место, милая Эмберлин. Мои методы, может быть, и жесткие, но разве они не эффективны?

Эмберлин промолчала. Она не знала, что на это ответить. Ей стало холодно, будто она провалилась под лед в бездонное озеро.

— Столько драматизма! На тебе нет ни царапины – пожалуйста, кстати. Дар, который я преподнес тебе, очень силен.

Эмберлин с таким трудом сдерживала горький смешок, что ее плечи затряслись. Дар или все же проклятие? Неужели он искренне верил, что она хотела такой жизни, в которую он заманил ее? Желала ее? Она не могла сформулировать четкий ответ.

— Я знаю, что ты недовольна мной, Эмберлин. Я бы хотел загладить вину. Мне скоро нужно будет кое-куда съездить, и я бы хотел пригласить тебя с собой. – Если Малкольм и заметил, как Эмберлин напряглась от его слов, виду он не подал. – Мне только в радость немного подбодрить тебя. Я сообщу тебе о времени чуть позже.

Выйти куда-то на прогулку? Это последнее, что она ожидала услышать от Малкольма сегодня вечером. Она по-прежнему была напряжена, будто это стало ее второй натурой.

— Конечно, Малкольм, – пропела она сладким, как мед, голосом. – Я буду сопровождать вас.

— Разумеется, ты это сделаешь, – смело заявил Малкольм.

Эмберлин сглотнула. До этого момента она даже не замечала, что отодвигается от него, поэтому быстро выпрямилась и продолжила:

— Но сейчас вы должны меня извинить. Я неважно себя чувствую и хотела бы удалиться в свою комнату – с вашего позволения, конечно же.

Малкольм снова усмехнулся. Эмберлин поразилась тому, какую маску натянула на лицо, чтобы справиться с его присутствием.

— Позволяю, моя принцесса. Все что угодно, лишь бы ты сохраняла свою ауру таинственности.

Эмберлин склонила голову в поклоне и оттолкнулась от стены, игнорируя взгляд Малкольма, устремленный на нее сквозь маску лиса. Она пробиралась через толпу людей, задержав дыхание, потому что от множества неприятных благоуханий одеколона и духов, смешанных с запахами вина и жареной баранины, ее тошнило. Она не обращала внимания и на сестер, которые смотрели ей вслед.