Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 57 – И.В. Вудс

Оглядевшись по сторонам, Эмберлин как можно тише прикрыла за собой дверь и затаила дыхание. В коридоре не раздалось ни звука, ничего не шелохнулось, и только по полу пронеслись ленты пыли. Коллектив мадемуазель Фурнье явно не следил за тем, чтобы комнаты и внутренние коридоры были такими же чистыми и совершенными, как те части театра, которые видели посетители. Лампы вдоль стен давно не горели, и только свеча Эмберлин отбрасывала небольшое кольцо света, блуждающее во тьме вместе с ней.

Она останавливалась перед каждой тяжелой дубовой дверью в коридоре и прислушивалась к звукам по ту сторону, но улавливала лишь глухой стук собственного сердца и завывания ветра, проникавшего в щель в дальнем окне. Наконец, она услышала храп, похожий на туманный горн, который обычно разносился по Театру Мэнроу в Нью-Коре. Храп, который мог принадлежать только Малкольму, впавшему в пьяную дрему.

Ярость наполнила ее до такой степени, что она снова задрожала. Но Эмберлин отошла от его двери. Холод, исходящий от пола, пробирал ее босые ступни до костей.

Она могла это сделать. Знала, что могла. Прямо сейчас. Эмберлин крепко сжала подсвечник и потянулась к дверной ручке. Когда все будет кончено, она просто ускользнет в ночь, оставив его безжизненное тело позади. Заберется в постель, чтобы скоротать ночь до самого утра, когда обнаружат труп. Она схватилась за дверную ручку и сделала глубокий вдох. Больше никакого ожидания. Больше никаких танцев.

Внезапно в тени что-то шевельнулось.

Эмберлин вздрогнула и подняла свечу повыше, чтобы осветить коридор. Но ничего не увидела, кроме каменных плит на полу и стен. Там, куда не доставал свет пламени, все еще ощущалась ночь.

— Эй? – прошептала Эмберлин так громко, как только осмелилась. – Кто здесь?

Она задержала дыхание, но не услышала ни звука. Ее тело напряглось, словно сжатая пружина, готовая вот-вот выстрелить. Тяжесть чужого взгляда давила ей на грудь.

— Сестра? – отважилась спросить Эмберлин. В ответ она желала услышать знакомый голос, принадлежащий кому-то, кого она могла бы убедить в своей невиновности, в том, что совершенно случайно оказалась ночью у двери Малкольма. Но никто не отозвался. Перед ней простиралась одна только тишина.

Горячий комок сжался в груди, угрожая подняться к горлу и задушить ее. Она не могла пустить это на самотек. Не могла позволить неизвестному скрыться в тени, не дав ему никакого правдоподобного объяснения того, почему она стояла за дверью Малкольма, словно мстительный призрак. Не могла допустить, чтобы ее признали виновной раньше, чем она совершит преступление, о котором так страстно мечтала.

Она шагнула вперед и снова прошептала:

— Кто ты? – Спокойный тон ее голоса противоречил страху, бившемуся в такт с сердцебиением.

Что-то шевельнулось. Силуэт метнулся прочь.

— Эй! – прошипела Эмберлин, и новая волна паники разлилась по ее венам. Она сорвалась на бег и помчалась вслед за тенью, которая снова и снова ускользала от нее, как бы быстро Эмберлин ни бежала.

Громкие шаги. Край плаща. Что-то вынырнуло из темноты за пределами ее досягаемости.

— Эй! – снова окликнула она, но незнакомец не остановился. Он продолжал мчаться вперед, пока Эмберлин не перестала его слышать из-за своего прерывистого дыхания. Она замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась, держа свечу перед собой. Ее грудь тяжело вздымалась.