Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 55 – И.В. Вудс

Только тогда она закрыла глаза и погрузилась в тяжелый, тревожный сон. Только тогда она отдалась во власть ночным кошмарам.

* * *

Эмберлин проснулась от мимолетного призрачного ощущения. Словно чья-то рука коснулась щеки. Нежные пальцы пробежались по волосам. Что-то влажное и прохладное прижалось ко лбу прямо в том месте, где она была ранена. Ночные кошмары растворились в темноте, и она вспомнила, где находится. Что с ней произошло.

В глубине комнаты скрипнула половица.

— Кто здесь? – простонала она, все еще не до конца проснувшись. Ответа не последовало. Эмберлин моргнула, пытаясь прийти в себя.

Ее комнату по-прежнему окутывала темнота, и только тонкий луч луны освещал участок пола. Где-то в Парлиции башенные часы пробили три часа ночи, и звон прокатился над покрытыми инеем крышами.

Эмберлин лежала в постели. Она нахмурилась, напрягая память, но так и не смогла вспомнить, как поднималась с пола. Должно быть, в какой-то момент она все же сделала это. Должно быть, ей просто приснилась рука, которая с такой нежностью касалась лица. Она представляла, что выдумала все это сама ради собственного утешения, когда спускалась в царство боли и кошмаров. Словно, погружаясь в мучительный сон, так сильно желала заботливого прикосновения, что почувствовала его наяву. На самом деле Эмберлин готова была поклясться, что к ней приходил теневой юноша, с которым она кружилась по сцене. Что именно он утешающе гладил ее по щеке, пока она тонула в тумане наполненного ужасом сна. Прикосновение казалось таким же знакомым, таким же теплым и манящим, как и в те моменты, когда они вместе танцевали, держась за руки. Странное чувство скрутило сердце Эмберлин. Она так отчаянно нуждалась в связи с тенью, что теперь ей снилось, как он успокаивает ее по ночам.

Она спустила ноги с кровати и осмотрела свое тело. Пальцы на ногах были целыми, без единой царапины и синяка, и она не ощущала даже тонкого намека на боль, которая охватила ее, когда они ломались один за другим. Эмберлин провела ладонью по лбу, нащупав характерные бугорки от осколков стекла, оставшихся под затянувшейся кожей. Но в остальном она снова была само совершенство.

Эмберлин пересекла темную комнату и опустила руки в таз для умывания, стоявший на тумбочке. Ополоснула лицо холодной водой, чтобы освежиться и смыть въевшийся в кожу пот. Внезапно она замерла.

Рядом с тазом лежала мокрая тряпка. Вода собиралась вокруг нее и, стекая по стенкам тумбочки, расползалась в лужицу на полу. Эмберлин потянулась за тряпкой и отжала ее. Она не помнила, как использовала ее. Оглядев затемненную комнату, она заметила, что темные пятна крови, ранее покрывавшие пол и зеркало, тоже исчезли.

Эмберлин покачала головой. Видимо, она забыла, что уже отмыла комнату, – ничего удивительного, учитывая травму, которую она перенесла ночью. Она вцепилась в края таза, пытаясь осознать, что произошло.

Да, она ожидала наказания, но оно оказалось гораздо хуже, чем она могла себе представить. Его злоба не знала границ, и Малкольм не боялся разоблачения, не боялся, что кто-то остановит его или предотвратит эти ужасные пытки. Как же так получилось, что настолько злой, отвратительный человек мог спокойно бродить ночью по коридорам, вламываться в комнату Марионетки, приказывать ей избивать себя до потери сознания и при этом оставаться непойманным?