Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 165 – И.В. Вудс

Ее сестры выбрались, и если она сможет просто задержать его, просто покончить с ним, они, возможно, смогут уйти навсегда. Этьен покинул ее – скорее всего, умер, – и Эмберлин уже чувствовала тяжесть своего горя, чувствовала, что потеряла часть своей темной души, погребенной под горой гнева, которая наполняла все ее существо. Потому что, если Этьен не выживет, она, по крайней мере, сможет отомстить, сделать именно то, чего он так отчаянно желал. По крайней мере, Эмберлин сможет все исправить.

По крайней мере, сможет уничтожить того, кто заставил их всех страдать.

Малкольм не двигался с места, слишком ошеломленный, чтобы как-то отреагировать, когда пылающая девушка наклонилась к нему и прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Если я отправлюсь в ад, ты последуешь за мной.

С этими словами Эмберлин покачнулась и бросилась прямо в огонь, крепко обхватив Кукловода. Он сопротивлялся, размахивая руками. Боролся изо всех сил, когда Эмберлин потянула его к полыхающему пламени, отчаянно желая увидеть, как он сгорит.

Она не отступала, продолжала упрямо делать все возможное, чтобы удержать хватку. Но затем Малкольм извернулся и ударил ее кулаком в висок. Мир вокруг Эмберлин начал расплываться, а рот открылся в попытке сделать вздох. Ее тело изогнулось, а в глазах вспыхнули искры, словно столкнулись звезды, когда она с грохотом приземлилась на сцену – на то немногое, что еще не поглотила разрушительная стихия. Прежде чем ее сознание прояснилось, прежде чем Эмберлин успела подняться на ноги, Малкольм надавил тяжелыми коленями ей на грудь. Она почувствовала, как нити проклятия обвились вокруг ее слабого тела и прижали руки к бокам.

— Хватит! – взревел монстр, пригвоздивший ее к полу. Эмберлин посмотрела на его окровавленное лицо, на обожженную кожу, от которой исходил запах едкого дыма, и на опаленные волосы, грозившие задушить ее. Малкольм наклонился к ней и повторил низким, рычащим голосом: – Хватит. С меня хватит. Ты разрушила все, чем я являюсь. И поэтому, дорогая Эмберлин, я заберу все, чем являешься ты.

Эмберлин сражалась с оковами, но у нее не получалось победить их и вырваться. Они оказались слишком тяжелыми. Отчаяние отразилось у нее на лице, когда Малкольм пригнулся к ней.

— Ты уже сделал это, – выплюнула Эмберлин.

Но Малкольм не обратил внимания на ее слова и вместо этого прошептал ей на ухо:

— Это может быть больно, моя прекрасная принцесса.

Последнее, что помнила Эмберлин, – это лицо чудовища, которое тянулось к ее горлу, в окружении пламени.

Малкольм ошибся. Больно не было.

Последними остатками сознания Эмберлин понимала, что происходит. Она знала, что проклятие сходит с ее тела, словно кожа с туши дикого зверя. Знала, что ее жизнь угасает.

Но… нет, было не больно. Только пришло облегчение. Словно она погрузилась в теплую ванну после долгих лет, наполненных холодом, от которого ломило кости. Словно в груди притупилась сильная боль, о существовании которой она и не подозревала до тех пор, пока та не утихла.

Словно вся боль испарилась, позволяя сделать живительный вдох.

Эмберлин закрыла глаза и погрузилась в сон, пока ее душа отделялась от тела. Беззащитная. Обреченная. Эмберлин исчезала, а следом исчезала и сцена. Огонь и разрушения, залитое кровью лицо Малкольма и его злобные глаза, запах дыма, дерева и горящего театра – все это растворилось в пустоте. Стало ничем, когда разум Эмберлин покинул реальность.