Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 149 – И.В. Вудс

Глядя прямо на нее, он перекрутил браслет, который под напором разделился на две идеальные половинки. После этого Малкольм выронил его из рук, и браслет со стуком упал на пол. Эмберлин отчаянно вскрикнула, но натянутые нити проклятия быстро заглушили ее крик.

Мгновение Малкольм наблюдал за ней, а потом сказал, понизив голос до опасного шепота:

— Завтра вечером вы исполните для меня последний танец. Несколько. Раз. Лучшее представление за всю вашу жалкую короткую жизнь. А потом, как только мы со слезами на глазах попрощаемся с этим театром и городом, я убью вас всех, одну за другой. – Сердце Эмберлин замерло. Она почувствовала, как к голове прилила кровь, а мир перед глазами закружился. – Мое терпение иссякло.

Грудь Эмберлин, казалось, разорвалась на части, когда Малкольм наклонился ближе, опаляя ее лицо кислым дыханием, и болезненно сдавил пальцами подбородок.

— Я собираюсь убить их всех, и ты, милая Эмберлин, собственными глазками увидишь последствия своих поступков. Я хочу, чтобы ты умоляла, хочу отказать в каждой твоей просьбе сохранить им жизнь, а потом я заберу и твою жизнь тоже. Ты уже ничего не сможешь сделать, дорогая Эмберлин, моя принцесса. Ты превратишься в прах, как и любая другая глупая девчонка, осмелившаяся бросить мне вызов. Тебя немедленно забудут, словно пыль, развеянную ветром.

Он отпустил ее и выпрямился, разрывая связь с Эмберлин и позволяя ей рухнуть на пол. Сдавленные крики Марионеток слились в единую жуткую какофонию. Разум Эмберлин помутился, каждый мускул ее тела напрягся, пока гнев, ненависть и страх сотрясали ее.

— Я так разочарован, что этой жизни вам оказалось недостаточно, – сказал он Марионеткам, оглядывая каждую из них. – Но теперь это не имеет значения. Однажды я уже начинал с самого начала, значит, смогу сделать это снова. – Малкольм развернулся и направился к двери. Но на полпути остановился. – И если кто-нибудь из вас попытается что-то сделать, заговорить с кем-нибудь еще, я наугад выберу одну из вас и причиню ей гораздо большую боль, чем уже причинил. И заставлю остальных смотреть.

Когда он снова отвернулся, она не думала ни минуты.

Эмберлин рванула к лежащему на полу ножу и схватила его. Тепло рукояти – предсмертное тепло Алейды – зажгло огонь в ее сердце. Она подняла его, описала им широкую дугу.

И прыгнула.

Не успела она вонзить острие ножа в нужное место, как Малкольм ударил ее кулаком в челюсть.

Вспышки жгучей боли взорвались в ее сознании, и Эмберлин упала навзничь. Руки сестер подхватили ее прежде, чем она коснулась пола. У нее сперло дыхание, и она в шоке уставилась в потолок. Голова закружилась, а осознание своей неудачи – упущенного последнего шанса – скрутило ее сердце, словно лист бумаги.

— Улыбнитесь, дамы.

Малькольм с огоньком в глазах наблюдал за тем, когда их губы растягиваются в вульгарные ухмылки, хотя отчаяние и скорбь сковывали грудь. Издевательский смех Малькольма эхом отдавался в голове Эмберлин, даже когда он закрыл за собой дверь гримерной.

Эмберлин было невыносимо смотреть в глаза сестрам, которых она только что приговорила к неминуемой смерти. Она не могла вынести их мучительных стонов, их душераздирающих рыданий, потому что последний шанс на спасение ускользнул из рук. Теперь их всех ждали лишь холодные объятия смерти. Малкольм знал, что они планировали убить его, – и никогда не предоставит им возможности попробовать снова.