Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 152 – И.В. Вудс

— Я хочу знать, чего ты хочешь, – наконец сказал он.

Эмберлин уставилась на дверь. Правильно ли она его расслышала?

— Что? – прохрипела она; ее голос звучал измученно и слишком тихо даже для ее собственных ушей. Но Малкольм все равно услышал ее.

— Чего ты хочешь, Эмберлин? Чего тебе недоставало в этой жизни, что ты захотела причинить мне такую боль? Ты ведь не первая, и я просто не понимаю, почему это снова повторяется. Помоги мне разобраться.

Мышцы Эмберлин напряглись, а смятение и страх растеклись по венам, смешиваясь друг с другом. Это какой-то трюк? Очередная ловушка? Она покачала головой. Неважно. Он не мог причинить ей больше боли, чем уже причинил.

Она открыла рот и впервые сказала ему всю правду без утайки:

— Я хочу уйти, – выплюнула она. – Хочу уехать куда-нибудь подальше и никогда больше тебя не видеть.

Воцарилась тишина. Эмберлин представила, как Малкольм стоит в темном коридоре прямо перед дверью, переминаясь с ноги на ногу, и обдумывает ее слова.

— Но почему?

— Потому что я ненавижу все это. Ненавижу тебя. Ненавижу все, что ты у меня отнял, что ты, похоже, даже не представляешь, что со мной сделал. Что сделал с моими сестрами ради собственной выгоды. Я ненавижу то, что не могу вспомнить, кто я и откуда, кого любила и о чем мечтала. Ненавижу то, что мне приходилось наблюдать, как мои сестры превращаются в ничто, а ты просто находишь им замену. Наши жизни для тебя ничего не стоят, ты растоптал их в пыль, прикрываясь обещаниями всемирной славы.

Эмберлин глубоко вздохнула, и ее тело задрожало. Казалось, внутри нее открылись шлюзы, и теперь ни дождь, ни гром, ни землетрясение не могли остановить поток невысказанных обид.

— Но сильнее всего я ненавижу то, во что меня превратила ненависть к тебе. Я ненавижу все отвратительные мысли, которые у меня когда-либо возникали, мысли о твоем убийстве, которые не дают покоя моей совести. Я ненавижу те холодные, озлобленные куски, из которых сейчас состоит моя душа. Я была бы гораздо счастливее, если бы никогда тебя не знала. И что бы ни случилось, как бы все ни закончилось, я никогда не забуду тебя из-за той бездны ненависти, которую ты пробудил во мне и сформировал на то время, которое мне осталось.

Грудь Эмберлин тяжело вздымалась и опадала, когда лившийся изо рта поток слов наконец-то стих. Она напряглась и стиснула зубы до боли, ожидая, что внутри нее вот-вот начнет свирепствовать проклятие. Дверь распахнется, и она получит удар кулаком в лицо. Эмберлин взглянула в зеркало, гадая, сколько времени потребуется Этьену, чтобы пересечь комнату и прийти ей на помощь.

Но… Малкольм не потянул за нити проклятия. Эмберлин сжала руки в кулаки, проверяя, владеет ли еще своим телом. Он не навязал ей свою волю. Но почему?

Вместо этого Малкольм прочистил горло, и его беззаботный тон противоречил ощущению приближающейся бури, охватившему комнату Эмберлин.

— И все же, несмотря на боль, я дал тебе гораздо больше, чем получил взамен. Но если ты так себя чувствуешь, тогда ладно. Хотя одному Богу известно, почему ты предпочитаешь пустую жизнь всему, что я подарил тебе, – проворчал он, и странный звук в конце предложения перешел во вздох. – Но если отбросить все это в сторону… Я хочу предложить тебе то, что ты хочешь. Билет на свободу.