Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 147 – И.В. Вудс

— Вот видите? Еще одна. – Малкольм вздохнул, мазнув взглядом по лезвию, зажатому в руке Алейды. – Вы были никем, когда я нашел вас. У всех вас были огромные, недостижимые мечты, достойные людей, которые в тысячу раз лучше. Но именно я сделал так, чтобы они осуществились. Я принял вас, жалких подобий танцовщиц, и превратил в звезд мирового масштаба. И вот как вы мне отплатили?

Малкольм тихо рассмеялся, и его смех казался самой опасной вещью в гримерной. Звук резко оборвался, но его эхо еще долго разносилось по воздуху. Его лицо вытянулось, глаза внезапно остекленели, и он заговорил словно сам с собой:

— Что же я делаю не так, что в который раз получаю такое непослушание? Эти девочки оказались почти дикими. Предыдущие были неукротимы. А Орели… – Малкольм покачал головой с оттенком искренней грусти, и уголки его рта опустились. – Ах, Орели… Похоже, ее своенравие живет в каждой девушке после нее. Если бы только они все послушали меня…

Не успела Эмберлин обдумать важность незнакомого имени, как Малкольм вышел из своего сноподобного состояния, и у него на лице снова появилось злобное выражение.

— Что именно вы планируете? – Когда никто из них не ответил, он взревел: – Отвечайте!

Джиа всхлипнула. Единственный звук, нарушивший тишину, пока Малкольм ждал ответа.

Он криво улыбнулся.

— Хорошо. Будь по-вашему.

Прежде чем Эмберлин успела перевести дыхание, Алейда повернула нож и нацелила его прямо себе в глаза. Ее тело содрогнулось, а из горла вырвался крик, который в тот же миг заглушило проклятие Малкольма. Марионетки дружно завопили. Эмберлин попыталась вскочить на ноги, но ее отбросило назад и придавило к полу удушающим весом, – проклятие внутри нее пробудилось.

Нож замер всего в нескольких миллиметрах от правого глаза Алейды. Острие задело ресницы. Из горла Эмберлин вырвался стон, приглушенный плотно сжатыми губами, но она ничего не могла сделать, кроме как беспомощно наблюдать за происходящим. Нож в руке Алейды задрожал, задевая мягкую складку возле ее глаза, и маленькая капелька крови скатилась по щеке.

— Пожалуйста, Малкольм! Остановись! – взвыла Джиа, но он не обратил на нее никакого внимания.

— Вы знаете, как это остановить, дорогие мои, – сказал Малкольм; его ликующий голос буквально сочился удовольствием, хотя на лице отражалось безумие. – Я жду.

Осознание того, как глупо они поступили, поразило Эмберлин как удар под дых. У них не было ни единого шанса. Они никогда не смогли бы спастись.

Все это напоминало странное зеркальное отражение того, что когда-то случилось с самыми первыми Марионетками. Когда Эсме во всем призналась в отчаянной попытке уберечь сестер от дальнейшей боли, что только привело к их смерти. Неужели признание и сейчас принесет им ту же участь, что и их давно потерянным сестрам?

Лицо Алейды блестело от слез. Они струились по ее щекам, а плечи вздрагивали, несмотря на проклятие Малкольма.

— А теперь что скажете? – спросил Малкольм. Желудок Эмберлин сжался, когда он заставил Алейду приставить нож к своему горлу. Лезвие вонзилось в кожу так, что сразу появилась тонкая красная полоска. – Если я воткну этот нож достаточно глубоко, она не сможет исцелиться. Милая Алейда почувствует каждую унцию боли, каждую каплю крови, каждый прерывистый вздох. Пока я не решу все прекратить.