Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 134 – И.В. Вудс

— Не думаю, что буду снова танцевать, – наконец призналась она. Эмберлин почувствовала, как Этьен пошевелился, и его пальцы на лифе чуть-чуть сдвинулись.

— Нет? – спросил он с удивлением в голосе. – Разве это не все, чего ты когда-либо хотела – снова танцевать, будучи самой собой?

Эмберлин грустно улыбнулась. Хотя большинство ее воспоминаний о жизни до Малкольма полностью стерлись, она помнила сцену. Правда, воспоминания о ней были окутаны густым шелестящим туманом, который угрожал полностью поглотить ее, если она перестанет пытаться сохранить в них жизнь. Она помнила тот первый раз, когда смотрела театральное представление. Первый раз, когда стояла на сцене, глядя в, казалось бы, бесконечный зрительный зал, а ее сердце трепетало от восторга. Она ощутила эту радость в первозданном виде, прежде чем та была отравлена.

— Я сомневаюсь, что когда-нибудь все снова будет как прежде, – ответила Эмберлин глухим голосом. – Думаю, всю любовь к танцам у меня давно украли.

Этьен ничего не ответил, только переступил с ноги на ногу. Слова Эмберлин тяжелым грузом повисли между ними, окутали их обоих словно толстым плащом, который они и не пытались сбросить. Просто смирились с ним и уставились на пустой зрительный зал, пока платформа под ними мягко покачивалась.

— Я даже не знаю, смогу ли вспомнить, как научилась танцевать. Я столько всего забыла, – наконец прошептала Эмберлин, и горе сдавило горло. Она опустила голову и посмотрела на запястье. Наедине с Этьеном, в самых темных уголках театра, она чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы снова надеть браслет с выгравированным именем Флориса. Этьен наблюдал, как Эмберлин потирает его большим пальцем. – Я мало что помню. Как будто я была хороша с самого начала. Я просто… просто забыла эту часть себя. Помню лишь, как сильно мне нравилось танцевать, но не… не мое место там. Не то, что я могла делать, и даже не то, какими были мои таланты.

— Расскажи мне о браслете, – тихо попросил он, глядя, как она играет с ним.

Эмберлин сглотнула.

— Я почти ничего не знаю. На внутренней стороне выгравировано имя – Флориса. Не знаю, кто это и кем она была для меня. Но, наверное, я очень любила ее, раз взяла браслет с собой, когда присоединилась к труппе Малкольма. – Эмберлин вздохнула. – Надеюсь, однажды я смогу узнать, кто она такая.

— Я тоже. – Этьен слегка сжал ее бедро, отчего по телу Эмберлин пробежал огонь, что никак не сочеталось с переполнявшей ее грудь грустью. – И, безусловно, ты была хороша, Эмберлин. Тот факт, что Малкольм был так заинтересован в тебе, доказывает это, даже если ты ничего не помнишь.

Эмберлин съежилась.

— Полагаю, так и есть.

— Если ты захочешь снова танцевать, когда будешь свободна, думаю, у тебя все получится. Ты покоришь мир, я уверен. – Он прошептал что-то еще на своем родном языке.

На губах Эмберлин невольно появилась улыбка.

— Ты прав. Я невероятна.

Этьен издал смешок, и она улыбнулась еще шире.

— Значит, ты это понимаешь? – спросил он.

— Кажется, я нахожу свои любимые слова то тут, то там. – Она дразняще толкнула его локтем.

— Итак, чем бы ты хотела заниматься, если не танцами? – спросил Этьен, когда его смех утих.

Эмберлин покачала головой.

— Бог свидетель. Вокруг столько возможностей. Столько путей, по которым можно идти. Может быть… я не знаю, поработать с животными? Джиа постоянно говорит, что хочет открыть приют для собак. Возможно, я могла бы заняться чем-то похожим.