Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 19 – Лилия Романова

— Мне редко кажется.

Он сделал шаг ближе. Тоже без резкости, без открытого давления, но воздух снова изменился. Это бесило сильнее всего — как мало ему требовалось, чтобы подчинить себе пространство.

— Что она тебе сказала, Алина?

— Ничего, что касалось бы работы.

— Тогда почему ты так выглядишь?

У нее дернулся уголок рта.

— А как именно я выгляжу, Максим Андреевич?

Он замолчал на секунду, и в этой короткой паузе было куда больше, чем в прямом ответе.

— Плохо, — сказал он наконец.

Это слово, неожиданно простое, чуть не выбило почву у нее из-под ног. Не потому, что было нежным. Потому, что он произнес его без насмешки и без холодной деловитости.

Алина тут же собралась.

— Спасибо за наблюдение. У меня много работы.

Она попыталась пройти мимо, но Максим перехватил ее за локоть. Не грубо. Не больно. Но так, что она остановилась.

— Я не закончил.

Это прикосновение обожгло сильнее слов.

— А я — закончила, — ответила она и выдернула руку.

На этот раз он не удерживал. Только взгляд стал темнее.

— Ты думаешь, я не вижу, что происходит?

— А что происходит? — резко спросила Алина. — Давайте, скажите. Вам ведь нравится складывать факты.

— Я и складываю.

— И как? Получается?

— Уже почти.

От этих слов в животе похолодело.

— Тогда, может быть, не будете мучить меня загадками? — тихо сказала она. — Или вам приятнее ходить вокруг да около, как тогда?

Лицо Максима застыло.

— Не начинай.

— Почему? Потому что вам неудобно вспоминать? Мне тоже.

По коридору прошла Ирина Павловна с папками, кивнула им и, кажется, ничего не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Алина дождалась, пока она скроется за дверью отдела, и только тогда снова посмотрела на Максима.

— Вы хотели что-то по делу?

— Да, — ответил он. — Через пять минут ко мне.

— У меня сейчас согласование с…

— Перенесут.

— Вы не можете каждый раз…

— Могу, — спокойно перебил он. — И буду, пока не получу ответы.

Она знала этот тон. Когда-то он означал, что спорить бесполезно. Сейчас — что спорить слишком опасно, потому что именно опасность уже делала его особенно тихим.

— Это рабочая встреча? — спросила Алина.

Максим удержал ее взгляд.

— А это зависит от того, что ты мне скажешь.

Она пришла в его кабинет ровно через пять минут.

Не из послушания. Из трезвого понимания, что убегать больше нельзя. После клиники, после карты, после Виктории, после этой липкой, почти осязаемой трещины, идущей по всем ее защитам, время для уклончивых ответов кончалось.

Секретарь подняла глаза, но ничего не сказала. Видимо, уже привыкла к тому, что новая сотрудница подозрительно часто оказывается у генерального.

Максим закрыл дверь сам.

Щелчок замка прозвучал слишком громко.

Кабинет был просторным, строгим, почти стерильным. Панорамные окна, темное дерево, стекло, точные линии мебели, запах кофе и дорогой бумаги. И во всем этом — он, слишком собранный, слишком чужой и одновременно слишком знакомый.

Алина остановилась у стола.

— Я пришла.

— Вижу.

Он не сел. И ей не предложил. Несколько секунд молча смотрел на нее, будто сравнивал с чем-то, что уже давно не укладывалось в прежнюю картину мира.

— Кто отец Сони?

Вопрос прозвучал без подготовки. Без захода. Прямо.

Алина ощутила, как от лица отливает кровь.

— Вы с ума сошли?

— Нет. Впервые за последние двое суток я, кажется, становлюсь слишком вменяемым.