Книга Ты меня предал, страница 94 – Анна Шнайдер

— Динь? — Павел метнулся к ней, и она поморщилась, кивнув на тонометр.

— Сто сорок на девяносто, Паш.

От волнения у него волосы дыбом встали.

— Ты звонила Наталье Вячеславовне? — выдохнул Павел, присаживаясь рядом с женой. Сжал ладонь в порыве поддержать, и даже не обратил внимания, когда Динь непроизвольно ответила на этот жест.

— Звонила. Она сказала, вызывать скорую, они отвезут меня в роддом. Её как раз ближайший, так что к ней и попаду, она сегодня дежурит. Повезло. Скорую я, кстати, уже вызвала, но ты успел раньше. Тоже повезло…

Сумка для роддома стояла у Динь в шкафу давно, точнее, даже две сумки. Одна — с вещами для ребёнка, другая — с вещами только для неё, на случай, если положат на сохранение. А госпитализации на этот раз было на избежать — к моменту приезда скорой давление у Динь скакнуло аж до ста семидесяти. Выше ста двадцати у неё сроду не бывало, поэтому чувствовала она себя очень плохо, и Павел изволновался, глядя на то, как врач что-то вводит жене в вену.

— Лежите, сейчас будет ощущение жара в разных частях тела, это нормально, — говорила фельдшер. — Давление пойдёт вниз, поэтому и голова может кружиться. В роддом едем?

— Конечно, — выдохнула Динь и посмотрела на Павла. И от её взгляда, наполненного страхом и тоской, у него сильно и резко забилось сердце, зашумело в ушах. Так захотелось подойти, обнять, уверить, что всё обязательно получится. Уже почти получилось, осталось потерпеть совсем немного!

— Это правильно, с преэклампсией обязательно нужно госпитализироваться, — кивнула врач. — Сумка собрана? Обменная карта с собой?

— Да, всё есть.

Минут через пятнадцать фельдшер, оформив госпитализацию, оставила их вдвоём, чтобы Динь окончательно собралась, и сказала, что подождёт внизу возле машины. Сразу, как за ней закрылась дверь, Павел сел рядом с женой на диван, вновь сжал руку, погладил нервно дрожащие пальцы, а потом наклонился и мягко поцеловал нежные губы, надеясь, что Динь не станет отталкивать его сейчас.

Не оттолкнула. Наоборот, ответила, но вздрогнула точно не от желания.

— Всё будет хорошо, — произнёс Павел тихо, взяв в ладони лицо Динь. Он старался, чтобы его голос звучал уверенно и убеждённо. — Ты же чувствуешь её? Она пинается?

— Да, — выдохнула Динь, улыбнувшись, и на её глазах появились слёзы. — Чувствую…

— Ну вот. Пожалуйста, постарайся успокоиться. Ты уже столько всего пережила, любимая моя фея, ещё капелька осталась. Совсем немного — и мы… ты увидишь свою девочку, Динь.

— Спасибо, — сказала она чуть дрожащим голосом. — Что бы я делала без тебя, Паш…

Уже перед уходом, когда Павел помогал Динь обуваться, она неожиданно спросила, глядя не на него, а куда-то в сторону:

— А ты любил мать Сони?

Павел на мгновение замер, не сразу поняв, о ком она спрашивает. А затем, вздохнув, застегнул последний ремешок на сандалиях Динь и, выпрямившись, ответил, серьёзно глядя жене в глаза:

— Нет. Я никого и никогда не любил, кроме тебя.

«Тогда почему?» — спрашивали глаза Динь, но губы её молчали.

— Пойдём, — вздохнула она в конце концов, разворачиваясь к входной двери.

Дина

В отделении патологии беременности я провела пять дней. Кесарево сечение мне делать не стали из-за того, что угрозы жизни для ребёнка не было, однако без таблеток или капельниц давление в норме у меня уже совершенно не держалось, а сразу подскакивало до неба.