Книга Ты меня предал, страница 92 – Анна Шнайдер

И от этого сердце билось часто-часто, и почему-то совсем не хотелось думать про его предательство.

После того, как Павел впервые сделал мне массаж, он стал предлагать мне его каждый день, и я соглашалась. И ничего не сказала, когда спустя пару дней бывший муж впервые не только разминал мне ступни, но и по окончании ласково поцеловал их. Промолчала я и на следующий день, когда поцелуев стало уже не два, а больше, потому что Павел коснулся губами всех пальцев на моих ногах.

Я не хотела одёргивать его. Но соглашаться на эти действия не хотела тоже, поэтому малодушно молчала.

А ночью, в очередной раз проснувшись от игры в баскетбол внутри живота, встала и, повинуясь какому-то наитию, пошла в гостиную, где на диване спал Павел. Вошла, посмотрела на него, поморщилась — ноги свисали с дивана, и спал бывший муж, скрючившись буквой «зю» — это же у него так скоро спина заболит, и вообще…

— Паш, — я подошла ближе и ткнула его ладонью в плечо, — Па-а-аш.

Он тут же вскочил, как солдат при побудке, и уставился на меня вытаращенными глазами, полными тревоги.

— Что, что такое? Рожаешь?!

— Нет, — я помотала головой. — Она просто пинается сильно. Хочешь потрогать?

Мне как-то даже в голову не пришло, что являться к бывшему мужу в три часа ночи с подобным предложением — это, мягко говоря, неадекватно. Однако ладно я — беременная же, что с меня взять, — но это и Паше в голову не пришло.

— Хочу, — он кивнул, и я взяла его за руку, потащила за собой в маленькую комнату. Там легла на кровать, повернувшись боком, лицом к бывшему мужу, и задрала ночную рубашку. Положила ладонь рядом с пупком, нащупала очевидно выпирающую пятку, улыбнулась и махнула второй рукой:

— Иди сюда, садись или ложись рядом. Вот, и здесь пощупай. — Павел сделал, как я сказала, присев возле меня и положив руку на мой живот. Удивительно, но малышка будто почувствовала это — отняла пятку и тут же вновь пнула туда же.

— Ох! — Бывший муж аж подпрыгнул, и я засмеялась. — Обалдеть! Динь, а тебе не больно?

— Бывает и больно, — я кивнула. — Но не сейчас. Больно, когда она попадает по внутренним органам. А сейчас в пупок колотит.

Ребёнок действительно разбушевался, всё стучал и стучал в одно и то же место, и Паша сидел с абсолютно восторженным лицом, не отнимая ладони от моего живота. А потом наклонился… и начал целовать его. Пылко, жарко, страстно. Как святыню…

Я замерла, не зная, что делать. Приятно было… очень. Аж мурашки по телу, волнующие такие, дрожью отзывающиеся внизу живота. И горячо…

— Динь… — прошептал Павел, проводя языком вниз от пупка к центру моего желания, — разреши мне… И себе… Хочу тебя потрогать…

Я тоже хотела, так хотела, что почти не могла говорить — дыхание сбивалось.

— Да, — простонала, и Паша моментально опустился ниже, накрыв ртом клитор, как в прошлый раз. Обвёл языком, всосал в себя, и я вскрикнула. Очень хотелось обхватить его голову руками, но из-за живота я уже не доставала — поэтому вцепилась кулаками в простыню, шире разводя ноги.

Паша водил языком, как членом, то лаская набухший, словно почку, клитор, который я ощущала удивительно остро, то двигаясь вниз к лону и ввинчиваясь туда, резко и жарко, и при этом совершая такое внезапное сосательное движение, от которого у меня искры в глазах вспыхивали и по телу проходила невесомая, но яркая дрожь, заставляя громко стонать и жалобно всхлипывать, выгибаясь, как безумная.