Онлайн книга «Не любовница»
|
— Ты на это повлиять никак не можешь… — начал Михаил и запнулся, потому что Оксана вновь провела ладонью по его груди, да ещё и сжала пальцы, и от этого места, которое она сжимала, по телу пошли тёплые волны удовольствия, собираясь напряжением между ног. — Оксан… — Ты такой… — выдохнула она почти восторженно. — Такой… Михаил молчал — и не только потому что ждал, пока Оксана подберёт слово. Он просто не мог говорить — его захлёстывало возбуждением, горло сжималось, сердце колотилось, и даже в голове, казалось, что-то пульсирует, вторя сердцебиению. — Такой… — прошептала Оксана в третий раз и неслышно добавила: — Потрясающий… Мир вокруг словно заволокло туманом, в голове помутилось, а через секунду, когда Михаил опомнился, выяснилось, что он целует Оксану, сжимая ладонями её голову, чтобы не дёргалась и не вырывалась, — глубоко и дико терзает губы, врываясь языком в податливый мягкий рот, и она отвечает на этот поцелуй не менее страстно, запустив пальцы в его волосы, перебирая их и даже немного дёргая, отчего Михаил каждый раз вздрагивал и в отместку прикусывал её нижнюю губу. — Миша… — всхлипнула Оксана совсем уж неожиданное, и Алмазов потерял способность соображать. Подхватил её на руки, понёс куда-то… и опомнился, только когда Оксана простонала, пытаясь оттолкнуть его дрожащей ладонью: — Нет-нет, не нужно… Нет… Как это — не нужно? Что значит — не нужно?! Михаил уже был без свитера — и когда успел снять? — а Оксана без футболки и лифчика. И лежали они, по-видимому, на её кровати, и Оксана извивалась под ним, то ли стараясь уползти в сторону, то ли хотела возбудить ещё сильнее. Михаил не мог понять, чего в её движениях больше — страсти или желания убежать, но об его пах Оксана тёрлась постоянно, всхлипывая и закатывая глаза от явного удовольствия. Михаил наклонил голову и накрыл ртом её сосок, безумно улыбнувшись, когда Оксана в ответ вскрикнула и впилась ногтями в его плечи. Такая маленькая твёрдая горошинка… нежная и чуть сладковатая… Михаил обвёл её языком, прикусил, услышав восторженное «ах!», опустил одну руку вниз, пробравшись ладонью в лосины, отодвинул в сторону трусики… Мокрая. И гладкая, без волос. — Какая ты… — прохрипел Алмазов сдавленно, лаская пальцами нежные и влажные складочки, набухший клитор и самое желанное — вход в её тело. — Невероятная… — Нам нужно перестать, — дрожа, прошептала Оксана, но эти слова расходились с делом — потому что она сильнее раздвигала ноги и двигала бёдрами, насаживаясь на пальцы Михаила. — Это… всё… неправильно… Его душа была не согласна с характеристикой происходящего. Как это — неправильно, если он ощущал сейчас себя очень правильно. Михаил чувствовал стремительное всепоглощающее счастье и не хотел от него отказываться. — Всё правильно, — прорычал он, вновь впиваясь в губы Оксаны, и больше она не сопротивлялась. Она позволила ему абсолютно всё, шепча и вскрикивая что-то бессвязное, и каждый её вздох, каждое движение отзывалось в Михаиле бесконечным удовольствием. Он чувствовал себя скрипачом, который играет на любимой скрипке свою самую обожаемую мелодию, и эта мелодия отражается в его душе, преображая её, уничтожая всю боль и гниль, раскрашивая окружающий мир яркими красками… Михаил не помнил, сколько раз брал Оксану за эти несколько часов, оставшихся до рассвета, но когда наконец уснул, сжимая её в объятиях, то чувствовал себя выжатым до донышка и безумно уставшим — но при этом и невероятно, невозможно счастливым. |