Книга Не любовница, страница 90 – Анна Шнайдер

Оксана увидела его первой. Точнее, сначала она заметила чьё-то белое лицо, почти сливающееся по цвету со снегом, и полные отчаяния глаза. И только потом поняла, что человек, который таращится на её маму и Ивана Дмитриевича, стоя почти напротив подъезда, возле лавочки, и мнёт в руках ярко-алый подарочный пакет — её отец.

— Валера? — в этот момент его заметила и мама, но голос, поначалу просто полный недоумения, почти сразу зазвенел от злости. — Ты что здесь делаешь? Я же просила — не приезжать!

Оксана поморщилась. Да, отец пару раз не выдерживал и заявлялся к ним в новогоднюю ночь, но мама никогда не пускала его на порог. Подарок он потом передавал с Оксаной, и мама даже не заглядывала в пакет — сразу выкидывала в мусорный контейнер.

Но сейчас отца было жальче, чем обычно. Одно дело — прийти к двум одиноким женщинам, и совсем другое — застать бывшую, но всё ещё любимую жену, прогуливающейся под ручку с другим мужиком. Отец-то наверняка думал, что мама будет как он — всё время одна и одна, вот он постепенно и возьмёт её измором…

Тут Оксане стало стыдно, потому что, несмотря на жалость, она вдруг ощутила ещё и небольшое злорадство. Вот, папочка, смотри, что ты своими руками сотворил. Гляди-гляди, не нагляделся? А могли бы жить вместе, как раньше, за руки держаться, друг друга поддерживать. И гулять после Нового года Оксана пошла бы с родителями…

— Лида… — прошептал отец, и всё злорадство неожиданно растворилось, исчезло — потому что он вдруг схватился за сердце, сдавленно охнув, и начал заваливаться набок, к забору.

Мама ойкнула, Иван Дмитриевич отреагировал молниеносно — метнулся вперёд, обхватил отца Оксаны руками, не давая свалиться на землю, придержал и аккуратно посадил на дорогу.

— Лида, скорую, быстро, — скомандовал Иван Дмитриевич резко. — Что-то с сердцем у него явно. А ты сиди, не шевелись! Таблеток у тебя никаких с собой нет?

— Нет, — сдавленно ответил отец, тяжело, с присвистом дыша. Оксана села рядом с ним на корточки, взяла за руку, сжала ладонь, пытаясь поддержать, — и он открыл глаза, посмотрел на неё. Тогда Оксана и заметила, что он плачет. Скупо, по-мужски, но ресницы были мокрыми, а вскоре и по щекам скатилось несколько слезинок.

Скорая, как ни странно, приехала быстро, и так же быстро загрузила отца Оксаны в машину.

— Я поеду с ним, — заявила в этот момент мама, и Оксана уставилась на неё с недоумением. — Извините, Ваня, Ксана. Я просто…

— Я понимаю, — перебил её Иван Дмитриевич настолько спокойно, что Оксана даже удивилась. Любой другой мужик, наверное, устроил бы скандал из-за решения сопровождать бывшего мужа в больницу, но Иван Дмитриевич воспринял всё это адекватно. — Поезжай, конечно. Я тогда домой. Тебя подвезти, Оксана?

Она обескураженно кивнула, глядя на то, как её мать забирается в машину скорой помощи вслед за отцом.

— Было бы неплохо. В новогоднюю ночь такси с меня сдерёт три шкуры. Но вам не по пути, наверное?

— Как раз наоборот, по пути. Что ж, тогда пойдём? Здесь нам всё равно больше нечего делать.

Скорая отъехала, и Оксана с Иваном Дмитриевичем направились к его машине. Спохватившись через несколько секунд, Оксана оглянулась — подарочный пакет, который отец принёс с собой, лежал на снегу, смятый и такой жалкий, что у неё заныло сердце. Оксана вернулась, подхватила подарок и побежала дальше за Иваном Дмитриевичем.