Книга Почему ты молчала?, страница 49 – Анна Шнайдер

Как раз когда я уже хотела всё-таки отвернуться от Якова, который своим требовательным взглядом будто вспарывал клинком мою душу, стихла игравшая до этого момента музыка, и заговорила директор школы, приветствуя новых учеников, одиннадцатиклассников и их родственников.

Напутствие перед учебным годом не заняло много времени — пять минут, и директор замолчала, затем один из парней пронёс по крыльцу тоненькую девочку с белыми бантиками в двух светленьких косичках, и детей начали запускать внутрь здания.

Краем глаза я заметила, как младший сын Якова протестующе замотал головой, захлёбываясь слезами, словно девчонка, и схватился за руку старшего мальчишки — все дружно уговаривали новоявленного первоклассника, и я даже удивилась: надо же, какая эмоциональная реакция на школу. Моя Иришка-то, наоборот, была переполнена предвкушением, как радуга цветом.

Мы с мамой только и успели, что быстро обнять Иришку, — я, если честно, даже не смогла чмокнуть её в щёку, поскольку дочь быстро вырвалась и подошла к плачущему сыну Якова.

— Привет, а ты знаешь, что на первом этаже есть живой уголок? — громко сказала она, хватая Пашу за свободную руку. Мальчишка от неожиданности перестал плакать и посмотрел на Иришку с таким удивлением, будто увидел говорящую мышь. А моя дочь продолжала: — Там аквариум, ещё улитка и черепаха. Я на сайте школы читала. Пошли, посмотрим?

Мы даже опомниться не успели, как Иришка увела мальчика с собой, продолжая что-то увлечённо рассказывать и улыбаясь, пока он заворожённо смотрел ей в рот. Я проводила их полным беспокойства взглядом: сердце тревожно сжималось, но причина теперь была вовсе не в Якове.

Если наши дети сейчас подружатся, а потом узнают, что они — брат и сестра, что вообще будет с их дружбой? Иришка, понятное дело, обрадуется, она не способна ни на что другое, — а этот плаксивый и явно избалованный мальчик как отреагирует?

Господи, да если бы я семь лет назад знала, что всё обернётся именно так, в жизни не стала бы молчать!

— Спасибо, — между тем вполне спокойно сказала мне жена Якова и даже слабо улыбнулась типичной улыбкой любой уставшей матери, которую достали капризы собственного чада. — Я уже не знала, что делать.

— Да я бы его уговорил, — густым басом, из-за чего я едва не подпрыгнула, сказал стоявший рядом с ней мальчик. Ваня. Я помнила, как его зовут. Правда, теперь он выглядел совсем не как тот малыш с фотографий на рабочем столе Якова — скорее как юный Илья Муромец. Без растительности на лице, доспехов, меча и коня — а в остальном вылитый. — Милая у вас девчушка, — продолжал Ваня, улыбнувшись мне. — Добрая. Надеюсь, Пашка её не обидит. А то он колючий, как ёжик.

И тут я наконец заметила, что на груди у старшего сына Якова эмблема другой школы. Сама форма была похожей, а вот эмблема иная.

— А ты не здесь учишься? — выпалила я, сама не зная зачем: ответ всё равно был очевиден.

— Да, я в другой школе обитаю. Сначала думал — плохо, что не рядом с братом, а теперь мне кажется — хорошо. Не потому что он меня достал, — хмыкнул парень, кинув на напрягшуюся мать ехидный взгляд. — Просто с Пашки сталось бы постоянно ко мне убегать. Сейчас бежать не к кому, значит, будет сидеть на месте и учиться. Ему полезно.

— Вань! — всё-таки не выдержала Оксана и красноречиво посмотрела на сына — мол, как тебе не стыдно брата обсуждать. Но старший ребёнок Якова только отмахнулся.