Книга Почему ты молчала?, страница 48 – Анна Шнайдер

А потом настало первое сентября.

Яков

Попав на школьный двор, Яков усиленно оглядывался, но нигде не обнаружил Полину. Видимо, она ещё не пришла — он с Ксеней и мальчишками, опасаясь попасть в пробку, были на месте сильно заранее. Кроме того, после линейки Якову ещё нужно было отвезти Ваню в его школу — он учился не с Пашей, а по месту прописки — и уже потом ехать на работу. Старшему классный руководитель разрешила прийти попозже — всё-таки брат идёт в первый класс, это святое. В дальнейшем, конечно, Ваня будет ходить в свою школу пешком, благо от дома до учебного заведения минут пять вялым шагом, но сегодня всё иначе.

Сначала они пофотографировались — у забора, в толпе, рядом с учительницей (что было сложнее всего), а потом принялись ждать, когда общий сбор закончится и начнётся собственно линейка с приветственным словом директора и традиционным колокольчиком. Мальчишки разговаривали о своём, стоя рядом с Ксеней, которая задумчиво рассматривала здание школы, — в светлом платье, с распущенными волосами, она казалась совсем юной и почему-то беспомощной. Иллюзия, конечно, — уж беспомощной его жена никогда не была.

Сам же Яков изучал будущих одноклассников Паши — до тех пор, пока не услышал откуда-то сбоку незнакомый голос, громко сказавший:

— Ириш, стой, я тебя сфотографирую!

Он резко развернулся, наплевав на то, что подумает Ксеня — если она вообще заметит его неожиданный интерес к чужим людям.

Полина в тёмно-синем брючном костюме стояла метрах в десяти от него — и уже по её нервному взгляду можно было заподозрить неладное. Рядом, по-видимому, была её мама — женщина с волосами такого же пшеничного оттенка, как у самой Полины, в бордовом платье, с осанкой, достойной королевы. И наконец…

Девочка стояла вполоборота. Тёмные волосы, заплетённые в косичку, — учитывая то, что Полина светловолосая, этот цвет явно достался Иришке от отца, — и их оттенок в точности совпадал с оттенком волос Якова. И настолько белокожей, как Полина, девочка тоже не была — как и Яков. Да и возраст малышки…

Несмотря на то, что доказательств у него не было, Яков сердцем почувствовал: Иришка — его дочь. И без всяких анализов ДНК.

Он поднял голову и вновь посмотрел на Полину, пытаясь понять, почему она могла так поступить. Почему не сказала? Он настолько сильно её обидел, что она решила отомстить? Нет, быть не может — не стала бы Полина лишать свою девочку отца просто из-за мести. Значит, её соображения были другими. Но какими?

Он так напряжённо пытался это понять, что чуть не пропустил момент, когда музыка смолкла и директор школы, стоявшая на крыльце, начала говорить.

Полина

От взгляда Якова мне стало почти физически плохо — замутило, как в первом триместре беременности, захотелось немедленно отойти подальше и опорожнить желудок, в котором и так ничего не было, кроме чая.

Честное слово, лучше бы он разозлился. Но Яков не злился — он недоумевал, пытался понять, а ещё… Я чувствовала, что он разочарован.

Я знала: он считал меня неспособной на такой поступок. Он до сих пор, скорее всего, пытался отмахиваться от подозрений, но при взгляде на Иришку осознал окончательно, что у него не двое, а трое детей, и один ребёнок растёт без отца.

Без отца ведь?

Взгляд — глаза в глаза — выматывал душу. Яков не знал, замужем я или нет, — я об этом позаботилась, когда дурила головы бывшим коллегам. Он знал другое: ни один уважающий себя отец не пропустит Первое сентября в первом классе у ребёнка. Конечно, всегда остаётся шанс на форс-мажор, но в любом случае, даже если я сейчас попытаюсь сделать вид, что у меня есть партнёр, эта ложь не продержится долго: Иришка сдаст меня при первой же возможности. Невольно, но сдаст.