Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 80 – Лита Летинская

Может они и не хотели ничего плохого? Я себя накрутила и зря панику подняла?

Вдруг длинный делает замах снизу, изподтишка, Алан сгибается.

Я ахаю, забывая дышать, но исправно передвигаю ногам. В груди жжет от бега и беспокойства. Расстояние до Алана кажется бесконечным.

Парень прячется в машину и взвизгивая колесами тачка делает рывок, сбивая Вахабова. Он падает на мокрый асфальт, я вижу его распростертое тело.

Нет-нет-нет! Только не это!

Я падаю на колени рядом с ним, бросая шокер и телефон, ощупываю поспешно, хлопаю по щекам. Его глаза закрыты, а лицо кажется безжизненным.

Господи, ты не можешь так со мной поступить!

В такие моменты наверно вспоминается все чему тебя учили. Но я вспоминаю не универ, не последующую интернатуру. Я вспоминаю молитву, которой учил меня отец.

Повторяю ее как заведенная.

О, Всевышний, только не забирай его жизнь!

Звук сирены приближается, не оборачиваясь, ощупываю Алана, осторожно пытаясь найти повреждения.

— Боже, что, что с тобой?

— Лена… — тихим стоном.

— Тебя ранили? — запинаюсь, стараюсь дышать ровно, но дыхание сбивается.

Он не отвечает! Глаза приоткрываются, расфокусированы смотрят в небо, веки медленно смыкаются. Отъезжает, блин!

Нервно хлопаю по щекам, пытаясь не дать ему “уехать”.

— Не теряй сознание! Ты же мужик! Ты должен стойко переносить все тяготы! — не знаю, поможет ли моя тирада, но надеюсь взбодрит его!

Не помогает. Глаза закрыты, не получается привести его в сознание и от этого паника нарастает. Но руки действуют независимо от стресса, расстегиваю пальто, ощупываю его бока, грудную клетку, он цел, видно ему хорошо зарядили в бок или солнечное. Одно радует — видимых повреждений нет, грудная клетка вздымается, но он отлетел от машины на добрый метр при столкновении, все повреждения могут быть скрыты и голова, должно быть жестко встретился с асфальтом затылком.

Сирена взрывается своей громкостью в моих ушах.

Но машины никакой нет. Оглядываюсь по сторонам. Мне нужна помощь. Звук выключается. Воронцова садится рядом.

— Женя! Что это? Где полиция?

— Я чуть не оглохла сама, — прочищает уши, выключив сирену на телефоне.

— Это не полиция? — разочарованно.

— Как бы она приехала так быстро?! — всплескивает руками, истерично и с надрывом тараторит. — Хотела спугнуть этих тварей! Куда ты одна помчалась на толпу мужиков?!

— Совершенно не до этого сейчас, Жень!

— Бесстрашная ты или безбашенная! — продолжает ругаться. — Что с ним, ранили?

— Нет вроде, но я не знаю, какие последствия наезда. Срочно нужна каталка. Я не дотащу его на себе!

— Сбрендила, как ты хочешь на себе донести здорового мужика?

Ощупываю ноги.

Она хлопает его по щекам безуспешно пытаясь привести в сознание.

— Женя, умоляю тебя, приведи помощь из больницы, Михалыч должен быть на смене. Я с ним останусь.

— Да, да конечно, я бегу уже, — вскакивает, но бежит она в своих красивых сапожках на стальной шпильке не очень резво.

Приподнимаю его голову, затылок мокрый, не понимаю от влажного асфальта или... Ощупываю, крови на пальцах нет. Выдыхаю с облегчением. Может отделается сотрясом. Сдергиваю свой снуд и осторожно подкладываю под голову.

ожидание, затягивается, кажется что время идет бесконечно долго или остановилось вовсе.

Жду, и не могу сдержать своего нетерпения и негодование за его безрассудство. Как он так попал?! Оно льется из меня потоком.