Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 61 – Лита Летинская

Я пытаюсь продышаться, смотря в сторону, куда угодно. Мне трудно дышать, трудно смотреть в его глаза, внутри моей несчастной души закручиваются вихри смятения. Я не могу об этом говорить, потому что моя буря едва стихнув, вновь возвращается и я торможу как могу ее приближение.

— Прости за работу, — слышу его голос и оборачиваюсь. Алан протирает лицо уставшим жестом, — я не думал, что оно так ударит по тебе.

— Как видишь, — взмахиваю руками, слишком ярко реагируя. Голос сипит, спазм гортани не до конца отпустил. Прокашливаюсь, прочищая предательское горло.

И в общем нам больше нечего обсуждать, кроме…

Оглядываюсь на дорогу в поисках моего спасения.

— Подожди, — дергается он вперед, предупреждая мой побег, — я могу тебе возместить часть расходов или предложить другую поддержку.

Очень хочется сейчас трусливо сбежать! Закончить этот неприятный разговор. Если и помогла ему, только из чистых порывов, не ради получения поощрения.

— Нет, денег я не приму.

И перевозчиком тебя работать не заставлю. Я давно уже в состоянии о себе позаботиться. Нянька мне не нужна.

И все равно, из каких побуждений он настаивает на своей “поддержке”, из чувства вины или по другой причине.

— Ладно, Лен, я услышал. Хотел помочь по-соседски, мы же не чужие люди, должны поддерживать своих вдали от дома.

Вдали, да, давно уже вдали. Остро накатывают воспоминания, по живому вскрывая старые раны. Нет у меня того дома, много лет, от него остались память и тяжелая горечь ностальгии. Я больше никогда не вернусь в родные края, не увижу величественные горы и зеленые их пастбища, не услышу щебетание птиц по весне и не пойду за мушмулой осенью. Всего этого в моей жизни больше не будет.

— Я считаю неуместным. Ты для меня не родственник, не друг, не брат, — в порыве выпаливаю, осекаясь, увидев его перекошенное лицо.

Неправильно, все неправильно, он мне больше родственник, чем кто-либо. Практически брат, со стороны сестры — бывший муж. Но братьев бывшими не бывает! И мне больно колет. Хочется обсудить это, но неудобно, я ему никто.

— В любом случае, если нужно будет, всегда можешь обратится, я рядом.

Задыхаюсь от последних слов. Что же он со мной делает своими словами! Прикусываю губу. Хочется просто расплакаться от его “я рядом”. После переезда в Москву никого ближе мамы и Даньки у меня не было, я не позволяла себе ныть, постепенно обрастая новыми знакомствами, удачными и не совсем. И очень мечтала возобновить старые, но не с того я начинаю.

— Мое такси прибыло, — достаю телефон из кармана, оно уже несколько минут как ожидает.

— Окей.

Убегаю, ничего не ответив. Это трудно было бы сделать с вновь нахлынувшим спазмом, внутри нарывает, физически делая больно. Грудная клетка на разрыв. Отчаянно пытаюсь сдержать слезы, не разреветься на улице. Как дохожу до такси и сажусь не помню, отворачиваюсь к окну. Что происходит за мутным стеклом не понимаю, это дождь пеленою или мои слезы мешают?

— Девушка вам плохо? — таксист с восточным акцентом, из тех, что остался еще сердобольным, не смотря на грубость и черствость многих клиентов.

— Все в порямдке, — выдавливаю, не поворачиваясь.

Торопливо смахиваю соленые дорожки, стирая макияж влажными салфетками. Хорошо, что сильно не крашусь на работу. Всю дорогу до дома я прокручиваю в голове разговор с Аланом на повторе.