Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 43 – Лита Летинская

— Щи мои так и не попробовала, — жалуется на меня родительница.

За пару дней, наверно, невозможно привыкнуть к внезапно ворвавшемуся прошлому в мою жизнь, украдкой засматриваюсь на раздражитель моего спокойствия. Как же ему идет синяя роба и шапочка, даже маска, одергиваю себя, понимая что опять зависла на Вахабове. Женька уже подозрительно косится на меня, когда я так висну в своих размышлениях, но каверзных вопросов не задает, наверно привыкла к моей молчаливости.

Он снимает перчатки. Швы наложены педантично, не каждый хирург заморачивается красотой шва. Операция длилась час, осложнений не наблюдается.

Взгляд мой встречает и задерживается всего на несколько секунд.

Моя работа только начинается. Нужно проследить, как пациент отходит от наркоза. Проверить реакцию и только после этого отправлять в палату.

Он выходит из блока. Выдыхаю в облегчении. Нет, определенно, к его присутствию можно привыкнуть и даже со временем не обращать излишнего внимания, работать спокойно, как с другими коллегами.

Пациента отправляю в палату, по коридору в ординаторскую направляюсь, хорошо бы подкрепиться, устала жутко.

Навстречу Вахабов идет. Сегодня один, без сопровождения медсестер и врачей. Несколько дней он входил в курс дела, планерки, прием отчетности по отделению, а еще он сам ведет операции. Когда он все успевает?

Он почти проходит мимо. Мы выравниваемся с ним плечами, когда в голову мне приходит гениальная мысль. А ведь я все могу выспросить у Алана и не мучатся больше беззвесностью. Не успев хорошенько обдумать, поворачиваюсь к нему.

— Алан Валидович, — окликаю его.

— Да, Лена, — как мягко голос его откликается.

Развернувшись ко мне, смотрит в ожидании. Решимость моя куда то улетучивается, но произнести что то надо, не зря же я его окликнула.

— Как Мадина? — неплохо спросить бы, как чувствует себя, но боюсь сказать

лишнее.

— Нормально, — настолько короткий ответ, что хочется взвыть и растрясти его, чтобы слова из него сыпались, как из автоматов с игрушками.

Но продолжение получаю даже без таких истязательств.

— Лежит на сохранении. Все еще замужем, за Русланом, — он взгляд свой в сторону отводит, когда говорит.

Как же скупо, скупо. Но я жадно хапаю эту информацию. Жива, она просто жива! Божечки, огромный булыжник срывается с привязи и падает с грохотом, оглушающим мои уши частым пульсом — это тяжесть, которую я носила, вина и раскаяние.

— Лена… Елена Ильясовна!

Меня встряхивают и только через пару секунд я понимаю, что Алан держит меня за плечи. Взгляд на него поднимаю.

— Спасибо, — такая жгучая благодарность на глаза выступает, часто моргаю, осушая горячие слезы

— Ты побледнела. Пойдем ка. Отсидишься в моем кабинете. На следующую операцию новичка возьму. Местная анестезия, должен справиться.

Он придерживает меня за руку и ведет куда-то, я думать могу только о сестренке. Он сказал на сохранении лежит. Значит беременна. Божечки, у них ребенок будет? Еще один к двум имеющимся. А позже до меня доходит и другая информация они с Русланом поженились?

Останавливаюсь, к стенке прислоняясь. Он тянет меня дальше, но я не двигаюсь с места, понимает, что я застряла и ко мне оборачивается.

— Лена Ильясовна, — он упорно меня неполным именем называет, смотрит обеспокоенно. — Пойдем чаю горячего тебе налью, у тебя руки холодные, словно ледышки.