Книга (не) фиктивная жена офицера, страница 57 – Анна Арно

— По делам заехала, — отвечаю коротко, и подхожу ближе к прилавку, где уткнувшись в телефон сидит бессменная продавщица, полностью игнорируя посетителей. — Здрасьте, теть Нин, у вас памперсы есть? — тут же привлекаю ее внимание, давая понять Никите, что мне некогда вести разговоры «по душам».

В конце концов у меня все еще куча дел сегодня. И если я не задержалась с тем, с кем хотела, то тем более не собираюсь тратить время на старых знакомых.

Тетя Нина поднимает на меня недовольный взгляд, мол я отвлекла ее от супер важного занятия и видите ли заставляю работать. Но все же тянется куда-то в сторону и вытаскивает видимо единственную на весь ларек упаковку памперсов. Ну спасибо и на том.

Размерчик правда великоват для Софы моей, но больше — не меньше. Так что как-нибудь уж приладим.

— Пойдет, — киваю я, — еще детское питание и пюрешки какие-нибудь, если есть.

Она даже словом меня не одарит, молча идет куда-то вдоль витрины и возвращается со всем необходимым. Выкладывает на прилавок и наконец голос подает:

— Мать твоя это брала.

От упоминания о маме у меня ком в горле встает. Но я киваю благодарно:

— Спасибо.

— О, кстати, — Никитос оказывается еще здесь, подходит ближе, и упирается рукой в хрупкую на вид витрину: — а где она? Мать твоя? Я и отчима твоего давненько не видал. Они переехали что ли?

Молча расплачиваюсь за свои покупки, и пытаюсь собрать все в пакет одной рукой, второй прижимая к себе сестренку. Не то, чтобы не хочу с ним говорить, но просто не могу сейчас.

Слезы душат.

Стоит подумать, что еще какой-то месяц назад все в моей жизни было в относительном порядке. На своих местах.

А теперь просто с ног на голову перевернулось и летит в тартарары.

— Эй, аллё, я че тут сам с собой разговариваю? — раздражается Никита, явно восприняв мое молчание, как личное оскорбление. — Совсем зазналась в этой своей Москве?

Продавщица одаривает его презрительным взглядом:

— Уймись, Трусов. Умерла Светка, — отвечает вместо меня. — На машине разбилась, вместе с Гришкой своим.

Я судорожно закидываю в пакет оставшиеся пюрешки и пытаюсь не разрыдаться. А тетка все продолжает:

— Этот гад напился опять, и среди ночи за добавкой поехал, за руль сел. А Светка его остановить не смогла, и с ним в машину прыгнула. Дура-дурой. Хорошо хоть эта у нее с мозгами получилась, уж не знаю каким чудом, — на меня кивает, а у меня как назло все из рук сыплется, что я и сбежать поскорее не могу и вынуждена слушать это всё. — Она то первым делом сюда примчалась, как только ей из скорой позвонили. Знала ж видать, что этим горе-родителям веры нет. Троих детей нарожали, а ума так и не появилось. Это ж надо было, младенца одного оставить в хате. Ну и что, что спит?! Они считают, что раз в коммуналке кухня общая, то и дети тоже? Кто нянчить должен, если бы она проснуться успела, а?

— Но она не успела! — рявкаю я не выдерживая больше слушать это. — Они умерли быстрее, чем она выспалась, ясно?! Мне позвонили и я сразу приехала сама ее няньчить! А если бы они ее с собой взяли, то… — слезы душат. — Бога побойтесь, тетя Нина. О покойниках либо хорошо, либо никак! Мама до того ни разу Софу одну не оставляла! А в ту ночь… может жизнь ей спасла! — рычу от боли, и спешу наконец выйти из злополучного ларька, мимо притихшего Никитоса.