Книга (не) фиктивная жена офицера, страница 43 – Анна Арно

Так я, при виде его живого, но местами перемотанного, от неожиданности и облегчения заплакала. И срочно выдумала, что мол ударилась. И вообще мол мне домой пора. Так и бежала из их дома вся в слезах и благодарила бога, что он живой вернулся.

Просто по-человечески переживала. Честно. Он ведь герой.

Подаюсь чуть вверх и осторожно целую зарубцевавшийся шрам. Так давно хотела это сделать. А сейчас сама не верю, что могу. Только сейчас. Этим ранним утром. Пока он мой.

— Ох ты ж, зайка… — хрипит Алексей Михалыч, щекоча мой сосок своим дыханием. — Сделай так еще.

Едва дыша, снова касаюсь его плеча губами, и в благодарность слышу такой будоражащий рык.

Алексей Михалыч вдруг подается ко мне и жадно ловит мои губы своими. Тут же подхватывает за талию, и я вдруг осознаю, что он уже лежит между моих бессовестно разведенных ног. А я и не заметила, как мы сменили положение. Однако теперь… чувствую как бедро опаляет горячая напряженная плоть. Он явно готов выполнить мою просьбу. Стать моим первым. А я… Я просто в панике от того, что сейчас происходит. От того, что я решилась на такое. Меня кидает от страха, к предвкушению, а затем обратно и так по новой. Но сильнее всего чувство, что я бы не хотела, чтобы сейчас на его месте оказался кто-то другой…

Чувствую непривычное давление внизу живота. Кажется сейчас-то все и случится. Страшно, да. Но я стараюсь не выдавать этого.

Пытаюсь отвечать на поцелуй, чтобы не быть в его глазах совсем уж деревянной, но с моих губ срывается предательский всхлип. И он тут же улавливает его.

Замирает.

Отстраняется и в глаза заглядывает строго:

— Я все еще могу остановится, если хочешь? — вдруг спрашивает он.

— Н-нет… Ал-лексей Мих… — осекаюсь, вспоминая, что он только что обозначил неуместность столь формального обращения, и тут же исправляюсь: — Ал-лексей… я не хочу…

— Леша, — исправляет меня он. — Этого будет достаточно.

— Л-леша… — выдыхаю ни жива, ни мертва. Будто проверяю его реакцию на свою несказанную дерзость, которую он мне сам и позволил.

И реакция мне нравится. Снова эти паутинки в уголках глаз. Будто за ними улыбка прячется. Такая теплая. Будто ему нравится.

— Хорошо. Теперь говори, — приказывает он. — Чего не хочешь? Чтобы я продолжал?

О боги. Я сейчас просто сгорю от позора. Прикрываю глаза, чтобы не видеть его лица, иначе умру просто от стыда:

— Не хочу… н-не хочу, чтобы останавливался.

Он даже не отвечает ничего.

Прижимает меня теснее к себе, и… толкается бедрами мне навстречу.

Марьяна вздрагивает в моих руках и я тут же замираю.

Она сдавленно скулит от боли, а я уже жалею, что повелся на эту глупость неразумную. Пожадничал. Захотел попробовать каково это — первым у кого-то стать. Только не учел, что размеры мои пожалуй никак не подходят для такого дела. Она же пиздец тесная какая, и я, едва проникнув в нее, уже готов кончить от удовольствия. Только всхлипы ее не дают расслабиться.

— Тише-тише, девочка, — шепчу, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Сейчас пройдет, — бормочу, успокаивающе, в надежде, что так оно и есть.

Черт его знает, если честно. Я ведь понятия не имею сколько должна длиться эта боль. Насколько она острая. Слышал, что все индивидуально. Но подозреваю, что от партнера тоже многое зависит. Так вот я — худшее, что могло случиться с этой малышкой.