Книга Измена - дело семейное, страница 79 – Аника Зарян

Стискиваю челюсть.

Конечно, я не собираюсь искать в своем детстве ответы на свои ошибки. Давно вырос и, хочется верить, достаточно зрел, чтобы не винить своих родителей в них. Но почему-то в этот раз впервые, вместо того, чтобы успокоить своего пожилого отца, сказать, что он ни в чем не виноват и всё делал правильно, говорю с ухмылкой:

— Прости, что разочаровал. Снова...

Он ухмыляется в ответ. Не понял, кажется.

Жаль.

— Не могу понять, что ты в ней такого разглядел-то, что ни перед чем не остановился? Не зря мне она всегда не нравилась. Еще когда подростком заладила к нам ходить каждый день. Одевалась как шлюха, задницей своей перед твоим носом крутила. А как она на Наташку все эти годы смотрела. Как будто дай ей волю, глаза выцарапает. – делает паузу, смотрит на меня удивленно. – Что ты глаза вытаращил? Не замечал, что ли?

Не замечал, видимо.

Потому что после той проклятой ночи, годами старался лишний раз не смотреть на Марину. Не встречаться с ней взглядами, не оставаться наедине.

Всё наше общение с женой брата прошедшие десять лет с моей стороны сводилось к банальной вежливости при семейных встречах. И её сообщениям, когда что-то было нужно сыну, а Паши не было в городе. Привозил ей, что надо – смесь, лекарства, подгузники – передавал через порог и сразу уезжал, как бы она не пыталась затащить меня в квартиру. Но и эту проблему я решил, дав брату хорошую работу.

В отпуске, куда я старался всегда брать и Алёшку, которому врачи рекомендовали морской воздух хотя бы месяц в году, был всё время рядом с женой, чтобы лишний раз не давать Марине повода заговорить со мной наедине.

А в Сосновом Бору что-то пошло не так. Утро второго дня. Наташа после завтрака поднялась за моими таблетками. А воду мне из кухни принесла Марина. Передавая стакан, коснулась пальцами основания моей ладони, удерживая взгляд, полный возбуждения, как будто для неё больше не имело значения, заметит это кто-то или нет.

Но никто не заметил. Наташа была еще на лестнице. Мама что-то рассказывала папе, Паша вышел на крыльцо покурить.

Помню, как забрал стакан, даже не поблагодарив.

Помню, как Марина, сев за стол напротив, провела ногой по моей лодыжке выше, недвусмысленно приближаясь к паху.

Как меня бросило в жар, а сердце начало стучать так быстро, что я испугался, что у меня повторяется приступ.

Как я резко подался назад, дернув рукой так, что задел сидящего рядом отца. Как в этот момент отключился телевизор. Как под предлогом проверить пробки, я ушел в щитовую, чтобы прийти в себя.

В висках пульсировало, в горле пульсировало, в паху пульсировало. Не мог сделать вдох. Просто держался за дверцу щитка и пытался наполнить легкие воздухом, когда за спиной возникла Марина.

Прижалась ко мне всем телом.

«Я знаю, ты меня хочешь...»

Тело отреагировало моментально сильной, почти болезненной эрекцией. Мысли путались. Я же не думал о сексе! Я вообще ни о чем не мог в тот момент думать. Она меня вела через заднюю дверь наверх, а я шёл. Шёл! Вместо того, чтобы схватит её за тонкую шею и свернуть, я, бл*ть, шёл за ней...

- Ваш заказ.

Официантка ставит перед нами две порции сырников. Расставляет чашки, начинает разливать чай из чайника.

Тяжелый морок рассеивается.

— Знаешь, в чем твоя главная проблема, Олег? – говорит папа, когда официантка уходит. – Не в том, что ты изменил жене. Хотя и в этом, конечно, тоже. А в том, с кем ты это сделал. А потом взял и повторил, как будто в этом городе других баб не осталось.