Книга Измена - дело семейное, страница 130 – Аника Зарян

— Умираю, умираю! Я точно знаю. Ты думаешь, эти врачи что-то лечат? Ничего они не лечат. – болезненно хмыкает. – Умру, и никто не будет обо мне плакать...

Она замолкает, всматривается в моё лицо с какой-то пугающей нежностью.

— И ты не будешь плакать, правда?

Она смотрит на меня с таким затравленным взглядом, что внутри всё невольно сжимается. Отвожу взгляд. Пялюсь в окно, из которого виднеются голые ветви деревьев.

— Марина, послушай меня...

— Ты даже не представляешь, Олег, – перебивает она, щурясь, тихо, опустошенно, – каково это – жить с надеждой столько лет. Каждое утро просыпаться и думать: сегодня он заметит. Поймет. Признается! Сегодня он скажет, что любит меня. Сегодня всё изменится.

— Я тебе никогда не давал надежд, Марина.

— Давал. Вместе с сыном давал. Вместе с заботой о нём, с любовью о нём. Давал. Каждый день все эти годы... Ты просто нерешительный, понимаешь? Много сомневаешься. Я думала, если я тебя немного подтолкну, то ты наконец решишься. Признаешься наконец, что мы вместе. Ты же сам никак не мог решиться. Десять лет не мог! Я должна была сделать это, я устала ждать.

— Ты о чем?

— Я думала, если ты снова... – продолжает она, глядя в потолок. – Если у нас снова хотя бы раз случится это... Но ты же не отходил от жены, от брата, от дочерей. Всё время кто-то был рядом с тобой. Вот я и сделала это.

— Что ты сделала, Марина?

А сам неожиданно вспоминаю стакан воды, который она мне протянула там, в Сосновом Бору. Свое физическое состояние после того, как я выпил эту воду. Папины слова там, в кафе, про мое странное поведение. И впервые за эти месяцы впускаю в голову бредовую мысль – неужели она на самом деле что-то мне туда подмешала?!

— Марина, ответь!

Наверное, на моем лице написано всё, что я сейчас думаю.

— Я прям чуть-чуть, пару штучек. - подтверждает мою страшную догадку. На лице - ни тени сожаления. - Может, три, не помню точно. Но помогло же, да? - морщится. - Должно было помочь, а не вот так...

И мне бы сейчас взорваться, наброситься на неё с обвинениями, но я не могу даже с места сдвинуться.

А ведь я её искренне жалел! И чувствовал вину все это время даже перед ней.

— Я ведь не хотела никому зла! Я просто хотела быть счастливой, понимаешь? Счастливой с тем кого всю жизнь люблю!

— Тебе не кости, а голову лечить надо. Ты же меня чуть не убила этими таблетками!

— Ах, да... Инфаркт. Я тогда очень испугалась. Но ты же сможешь меня простить? – виновато, но с надеждой сдвигает брови. – Олег? Сможешь?

В палату заходит медсестра, идет к нам, поправляет капельницу.

— Пациентке нужен покой. – бросает на меня беглый взгляд. – И вам, судя по цвету лица, тоже.
Киваю. Поднимаюсь.

— Придёшь завтра? – в её глазах мелькает страх. – Пожалуйста? Я же пропаду без тебя!

— Прощай Марина.

Сталкиваюсь в дверях с врачом. Он собирается войти в палату. Представляюсь, говорю, к кому приходил.

— Какие прогнозы? – спрашиваю тихо.

— Сложно сказать. Сначала операции. Потом реабилитация. А там уж как пойдет. Мы вам сообщим, как всё пройдет.

Качаю головой:

— Не надо. Мне это не интересно.

Выхожу из больницы с чувством долгожданного, хоть и с горечью, облегчения от того, что она больше не моя ответственность.

Ни как любовница.

Ни как женщина, родившая мне сына.