Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 128 – Магисса

Я выдохнула. Только сейчас я почувствовала, как мокрая от напряжения рубашка прилипла к спине. Вячеслав не улыбался. Он смотрел на меня поверх голов комиссии. И в его взгляде было столько торжества, столько гордости, что меня окатило жаром сильнее, чем от софитов. Мы сделали это. Не он. Не я. Мы. Он построил стены. Я одела их в броню. И мы вместе продали это миру как победу.

* * *

Вечер опустился на стройку синим, спокойным покрывалом. Рабочие разошлись, гул инструментов стих. В штабе Вячеслава — той самой бытовке, обшитой фанерой, — горела настольная лампа, выхватывая из полумрака стол, заваленный бумагами.

Вячеслав закрыл дверь на засов. Щелчок прозвучал как точка в конце длинного, сложного предложения. Он прошел к сейфу, стоявшему в углу. Покрутил диск, достал бутылку. Это был не коньяк для взяток и не водка для «сугрева». Это было дорогое виски, темное, янтарное, «Macallan» двенадцатилетней выдержки. Он поставил бутылку на стол, сдвинув в сторону акты приемки. Достал два… пластиковых стаканчика. Я невольно улыбнулась. — Хрусталя не держим, — сказал он, ловя мою улыбку. — Зато содержимое настоящее.

Он разлил напиток. Золотистая жидкость плеснула в дешевый пластик. Этот контраст — элитный алкоголь в одноразовой посуде посреди стройки — был квинтэссенцией нашего мира. Суть важнее формы. Результат важнее декораций. Он протянул мне стаканчик. — За победу? — спросила я. — За компетентность, — поправил он. — Победа — это удача. А то, что мы сделали сегодня, — это расчет.

Мы чокнулись. Пластик мягко спружинил. Виски обожгло горло, разливаясь по телу теплом, смывая остатки напряжения. Вячеслав сел на край стола, глядя на меня сверху вниз. — Ты сегодня была великолепна, Зоя. Ты не просто спасла контракт. Ты сэкономила мне пять миллионов прямых убытков на штрафах. Плюс репутация, которую деньгами не измерить. — Я просто защищала свою работу, — пожала я плечами. — Я знаю этот материал. Я знала, что он сработает. — Ты знала. А я поверил.

Он крутил в руках стаканчик, глядя на темную жидкость. — Миллион, который упал тебе на карту, — это не подарок, Зоя. Это твоя доля. Двадцать процентов от сэкономленных штрафов и маржи проекта. Партнерские дивиденды. Стартовый капитал. — Я уже присмотрела помещение, — кивнула я. — Лофт на Электрозаводской. Бывшая ткацкая фабрика. Высокие потолки, большие окна, промышленная проводка. Там можно поставить шесть машин и раскройный стол. — Отлично, — кивнул он. — Арендуй. Нанимай людей. Строй свою империю.

Он сделал глоток виски, помолчал. Атмосфера в комнате изменилась. Деловая жесткость ушла, уступив место чему-то другому. Более плотному. Тяжелому. Он поставил стаканчик на стол. Шагнул ко мне. Теперь он стоял вплотную. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, запах табака и бетона. — Зоя, — сказал он тихо. — Я не умею говорить красиво. Я не умею дарить цветы и устраивать романтические ужины при свечах. Я строитель. Я мыслю категориями сопромата. Он взял мою руку. Его ладонь была горячей и шершавой. — Я смотрю на нас с тобой и вижу идеальную конструкцию. Мы сделаны из одного материала. Мы держим нагрузку. Поодиночке мы сильные. Но вместе мы — монолит. Нас не сломать. Он сжал мою руку крепче. — Деньги — это просто инструмент. Но я хочу предложить тебе нечто большее, чем долю в прибыли. Я хочу зафиксировать наше партнерство. Юридически. Фактически. Навсегда. Я подняла голову, глядя ему в глаза. Сердце забилось где-то в горле. — Ты… делаешь мне предложение? — Я предлагаю слияние, — усмехнулся он, но глаза его оставались серьезными. — Слияние активов, жизней и судеб. Давай поженимся, Зоя. Не ради штампа в паспорте. А чтобы объединить ресурсы и прикрыть друг другу спину по закону. Я хочу, чтобы ты имела право на все, что у меня есть. И я хочу знать, что вечером я вернусь в дом, где ты есть.