Книга Шестеро на одного, страница 4 – Каролина Куликова

Он молчит. Смотрит на меня так, будто сканирует на наличие скрытых дефектов. Медленно присаживается на корточки, и его безупречное черное пальто касается затертого линолеума. Он не обращает на это внимания. Его взгляд прикован к рыжему комку, который сейчас азартно сражается с тапком.

— Эту, — берет котенка за шкирку, поднимает на уровень глаз. Рыжая не паникует, она только смешно топырит лапы и пытается достать когтями до носа этого огромного человека. — У племянницы день рождения скоро. Ей понравится.

Он достает из кармана пачку крупных купюр и, не считая, кладет на нашу тумбочку.

— Это на содержание остальных.

Олька за моей спиной едва не визжит от восторга, уже прикидывая, сколько макарон и сосисок мы сможем купить на эти «алименты». Одним ртом меньше, а денег на целый питомник. Но у меня внутри все сжимается в холодный комок.

— Спасибо, — выдавливаю я, чувствуя, как в горле встает горький ком. Сама себя не понимаю. Радоваться же надо. Но мне грустно, потому что он сейчас просто уйдет.

Он разворачивается и выходит. Дверь захлопывается с глухим звуком, отсекая его шаги. Я подбегаю к окну, прижимаясь лбом к стеклу. Внизу хлопает дверь внедорожника, вспыхивают фары, и черный зверь медленно выплывает со двора.

— Ритка, ты видела, сколько он оставил?! — Олька уже прыгает по комнате. — Мы теперь королевы! Мы их всех выкормим!

— Ишь, запрыгали, сороки, — ворчит баба Зина, облокачиваясь на дверной косяк и победно оглядывая наш разгромленный «притон». Она прищуривается, глядя на закрытую дверь, за которой он скрылся, и неожиданно мягко пристукивает веником по линолеуму. — А ведь этот, третий-то, ничего оказался. Приличный. Хоть и шкаф, а руку на бабушку не поднял, и котенка взял... не побрезговал. Оля, деньги-то прибери, ишь, веером машешь! Такие, как он, долги не деньгами собирают, а по совести. Чую, Ритка, еще наплачешься ты с этим «приличным», когда он за добавкой придет.

Суббота превращается в затяжной бой с учебником. Сижу на полу в сумерках и пытаюсь вникнуть в тонкости наследования, пока оставшаяся пятерка хвостатых беспредельщиц устраивает скачки по моей спине. Пристроить их пока не выходит.

Внезапный, тяжелый удар в дверь заставляет меня подскочить. Котята врассыпную. Сердце делает кульбит и застревает где-то в горле. Я знаю этот почерк.

Открываю. На пороге он. Все то же черное пальто. В руках два огромных пакета, набитых продуктами и кормом. Он заходит молча, заставляя меня потесниться, и сгружает все это прямо на кухонный стол.

— Так, хозяйка, она не затыкается, — говорит, оборачиваясь ко мне. Его взгляд тяжелый, уставший и какой-то непривычно раздраженный. — Два дня все было нормально, а сегодня с пяти утра орет как резаная. Спишь сегодня у меня, или я ее в окно выкину. Мне завтра рано вставать, а у меня в голове только этот ультразвук.

— В окно? — я возмущенно упираю руки в бока. — Ее просто надо накормить нормально и поиграть, вымотать!

— Вот сама и сделаешь, — отрезает он, кивая на дверь. — Ты явно знаешь, как обращаться с этой рыжей бестией.

— Я не могу поехать с вами, — выдыхаю, стараясь не смотреть на его губы. — У меня завтра контрольная, и вообще... это как-то...

— Только до завтра продержаться, — он делает шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Завтра у племянницы праздник, я этот «подарок» отдам и забуду как страшный сон. Поехали. Собирайся.