Книга Скандальная страсть, страница 91 – Ева Галицкая

Она это сказала, когда еще маленькая была? И у меня, блядь, мир поплыл. Эта маленькая, колючая, упрямая девчонка смотрела на меня из окна, а я её даже не замечал.

Я не знал, что сказать. Я просто смотрел на Катю, на эту простую, искреннюю девчонку, которая так любила свою подругу.

— Спасибо, Кать, — сказал я, и это было самое честное «спасибо» в моей жизни, — За всё, за то, что ты у неё есть. Приезжай к нам в гости — ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме.

Она просияла.

— Правда? Круто! Дашка сказала, чтоб вместо конфет я всегда привозила пельмени!

Она засмеялась и сразу же убежала к друзьям, а я остался стоять у стола. Я вдруг понял, как, сука, я жил в своей золотой, блядь, клетке — встречи, сделки, контракты, женщины на одну ночь, я всё мог купить, но я ни разу не пил пиво в шумном баре, ни разу не играл в бильярд с простыми мужиками, ни разу не слышал, чтобы кто-то вот так просто, от души, рассказал мне что-то о моём отце.

Получается, в своем стерильном мире я лишил себя настоящей жизни.

Всю обратную дорогу в машине мы молчали, но это было не то гнетущее молчание, что раньше.

Я остановил машину у дома и повернулся к Дашке.

— Катя сказала, что ты в меня в детстве влюблена была.

Она вспыхнула до корней волос.

— Она пьяная была! Болтает всякую чушь!

Я усмехнулся, притянул её к себе и нежно поцеловал.

— Жаль, что я был таким слепым мудаком, — прошептал я ей в губы, — Мы могли бы сэкономить кучу времени.

Она обвила руками мою шею, прижимаясь ближе, и в этот момент, в тишине моего «Майбаха», посреди всего этого пиздеца, что творился вокруг, я понял одну простую вещь:

Моя империя — это она. И я её, блядь, никому не отдам.

МАКСИМ

После той вечеринки что-то во мне сдвинулось.

Как будто какой-то заржавевший механизм внутри скрипнул и провернулся. Я стал смотреть на Дашу, на этот дом, на свою, сука, жизнь — на всё немного иначе.

Вкус пива в дешёвом баре оказался лучше вкуса двадцатилетнего виски в одиночестве. А её смех — дороже любых, нахуй, дивидендов.

Но расслабляться было рано, война не закончилась, она вступала в свою самую грязную фазу.

Я сидел в кабинете, глядя на экран.

Акции «Полонски Групп» продолжали своё медленное, но уверенное падение. Каждый день минус полпроцента, процент. Это была не паника, это была, сука, планомерная осада.

Козлов не спешил. Он, как старый, хитрый паук, плёл свою паутину, медленно удушая мою компанию, и, конечно же, он скупал. Скупал всё, что плохо лежало, через подставные фонды, через третьих лиц. Думал, я не замечу.

Наивный, блядь, чукотский юноша. Я видел каждый его шаг, я знал, что он делает, ещё до того, как он сам это до конца осознавал.

В кабинет тихо вошла Даша. В руках у неё был поднос с двумя чашками кофе и какими-то печеньками. Моя маленькая фея, которая умудрялась оставаться светом в этом царстве тьмы.

— Я подумала, тебе нужен перерыв, — сказала она, ставя поднос на стол, — Ты уже часов пять смотришь в этот экран так, будто хочешь его испепелить. Что там? Всё так же плохо?

Она заглянула в монитор, её лоб нахмурился.

— Падение замедлилось, но не остановилось. Мы теряем понемногу каждый день. Это похоже на медленное кровотечение. Нужно что-то делать, Максим. Может, стоит сделать заявление? Успокоить инвесторов?