Книга Скандальная страсть, страница 89 – Ева Галицкая

«Смотри, это та самая… сестра Полонского».

«Говорят, она сделала это ради денег».

«Интересно, каково это трахаться с братом на столе за миллиард?»

Сначала хотелось подойти и разбить им морды, а потом я поняла, что их слова это просто пустой, вонючий воздух, который выпускают жалкие, завистливые людишки. Они ничего не знают ни о моей жизни, ни о моей боли, ни о моих страданиях. Так что пошли они все!

Катя была моим спасательным кругом. Она не задавала лишних вопросов, она просто звонила и говорила:

— Так, Ольшанская, я сейчас привезу пиццу и бутылку вина, и если ты, засранка такая, не откроешь мне дверь, я вызову МЧС и скажу, что ты пыталась сворить курицу и устроила пожар, и я открывала.

Мы сидели на огромной кухне в особняке Полонского, ели дешёвую пиццу из коробки, пили вино и болтали о всякой херне, о преподах, о шмотках, о тупых однокурсниках, и в эти моменты я чувствовала себя нормальной.

Однажды она позвонила, её голос был полон заговорщического энтузиазма.

— Дашка, если помнишь, у меня через неделю днюха! И я хочу, чтобы ты пришла и не одна. Отговорки не принимаются. Будет отрываться в баре, пить пиво и много ржать.

Я замерла с учебником в руках.

— Кать, ты же знаешь, что за мной сейчас будут следить все, кому не лень. Я не хочу портить тебе праздник.

— Так, послушай меня сюда, Ольшанская, — её голос стал серьёзным, — Если хоть один из моих друзей скажет хоть слово в твой адрес, я лично вылью ему на голову ведро с мохито. Настоящие друзья не смотрят на заголовки в сраных телеграм-каналах. Так что ты придёшь, и приведёшь своего этого грозного мачо. Я хочу посмотреть на него вблизи, а-то говорят, он страшилище.

Я рассмеялась.

— Он не страшилище, просто редко улыбается.

— Вот и приводи своего «редкоулыбающегося». Будем его веселить.

Я несколько дней собиралась с духом, чтобы подойти к Максиму.

Он целыми днями сидел в своём кабинете и оттуда доносились обрывки яростных криков, потом он выходил с ледяным, ничего не выражающим лицом и я знала, что в такие моменты спрашивать было бесполезно. Он просто целовал меня в лоб и снова запирался в кабинете.

На третий день вечером я всё-таки решилась.

Макс сидел в библиотеке с бокалом виски, глядя в огонь в камине.

— Максим?

Он повернул голову и в его глазах плескалась такая усталость, что мне захотелось подойти и просто обнять его.

— Что такое, Даш?

— Тут такое дело… — я начала мямлить, как школьница, — У моей подруги, у Кати, день рождения в субботу. Она пригласила нас обоих.

Я ожидала чего угодно, отказа, сарказма, лекции о безопасности, но он просто посмотрел на меня, и в уголке его губ дрогнула усмешка.

— Нас? Вдвоём? В какой-то студенческий клуб, где наливают палёную текилу?

— Ну, типа того, — кивнула я, готовясь к худшему.

Он отпил виски, помолчал секунду.

— А что, хорошая идея, пойдём, развеемся. Надеюсь, что хоть там меня не будут пытаться обанкротить.

— Ты серьёзно? — я чуть не села на пол от удивления.

— Абсолютно. Только при одном условии.

— Каком?

— Ты наденешь то красное платье, в котором у тебя ноги выглядят так, что хочется объявить дефолт всей мировой экономике.

* * *

В субботу меня не покидало ощущение, будто веду его на казнь.

Макс сегодня решил обойтись без своего традиционного костюма и надел простые джинсы и чёрную футболку, но даже в них выглядел как, сука, бог войны, случайно зашедший на утренник в детский сад.