Книга Скандальная страсть, страница 2 – Ева Галицкая

Но по прихоти мертвого старика она в одночасье стала владелицей половины моей жизни.

Но даже это было бы полбеды. Деньги — это всего лишь ресурс. Я мог бы выкупить ее долю, задавить ее юристами, взять ее в финансовое кольцо и заставить подписать отказную, если бы не одно «НО».

Главное условие вступления в наследство, прописанное черным по белому, скрепленное подписями лучших нотариусов страны.

«Наследники обязаны вступить в права владения совместно. В качестве гарантии сохранения семейных ценностей, наследники обязуются проживать совместно под одной крышей, в главном семейном особняке, сроком не менее одного года с момента оглашения завещания. В случае отказа одного из наследников все активы (100 % доли и недвижимость) переходят в собственность благотворительного фонда. В случае нарушения условия совместного проживания одним из наследников — активы переходят в собственность второго наследника»

Абсурд. Бред выжившего из ума старика.

Сегодняшний суд был моей последней инстанцией. Мои адвокаты три недели пытались найти юридическую брешь, пытались признать этот пункт ничтожным, ущемляющим мои права, противоречащим здравому смыслу. Если судья сегодня отклонит наш иск и признает завещание действительным в полном объеме, я окажусь в ловушке.

Если я проиграю этот суд, от моей империи не останется и камня. Если я откажусь играть по этим больным правилам, акции уйдут в гребаный фонд, совет директоров разорвет компанию на куски, а я потеряю всё, что строил вместе с отцом. Всё, ради чего я жил, не зная ни выходных, ни жалости.

А если я соглашусь… Если я соглашусь, мне придется жить под одной крышей с этой девчонкой. С дочерью женщины, которую я никогда не принимал. Делить с ней территорию. Видеть ее каждый день. Играть в эту извращенную игру в «семью», которую навязал мне отец.

Я чувствовал, как меня загоняют в угол. Адреналин, смешанный с концентрированной, темной яростью, выжигал меня изнутри. Моя нервная система была натянута, как стальной трос. Я не спал уже двое суток. Мой мозг работал на критических оборотах, генерируя сценарии катастрофы один за другим.

Мне нужна была разрядка. Кнопка перезагрузки.

Секс сейчас не имел ничего общего с удовольствием. Для меня это был просто белый шум. Физиологический транквилизатор. Допинг, который должен был заглушить панику, убить ярость и вернуть мне кристальную, ледяную ясность мысли перед выходом на ринг.

Девушка (кажется, в агентстве ее называли Евой) инстинктивно почувствовала нарастающее во мне напряжение и ускорила темп. Ее бедра теперь двигались быстрее, с влажным, хлюпающим звуком, когда она полностью насаживалась на меня, ее клитор терся о мою лобковую кость, а внутренние мышцы ритмично сжимались, массируя ствол члена от основания до самого верха. Ее пальцы с идеальным маникюром впились в мои плечи. Она тихо, гортанно застонала, профессионально имитируя страсть, и это наконец пробило блок в моем теле.

Все эти мысли, цифры, лица директоров, холодные глаза судьи, ненавистный образ сводной сестры — все это стянулось в тугой, раскаленный узел внизу живота.

Биологический механизм, древний и безотказный, сработал. Узел лопнул, окатывая тело волной короткого, резкого, почти болезненного облегчения. Сперма мощными толчками вырвалась внутрь девушки, заполняя ее внутренности горячими струями, пока мое тело продолжало сжиматься в конвульсиях, выжимая последние капли.