Книга Скандальная страсть, страница 10 – Ева Галицкая

Смерть мамы стала для меня ударом. Я узнала об этом в Лондоне, мне позвонил адвокат. Я бросила все лекции, друзей, эту иллюзию нормальной жизни и вернулась в Москву, чтобы похоронить их обоих, чтобы подписывать бумаги, которые теперь связали меня с Максимом.

Он смотрел на меня как на воровку, укравшую его наследие, а я просто хочу, чтобы все кончилось. Я готова подписать любые бумаги, отказаться от всего, но в этом случае, и Максим останется ни с чем. Он это знал, и зачем-то давил на меня. Но как только пройдет этот долбаный год, я сама все добровольно подпишу и отдам ему. Мне не нужно ничего чужого.

Я встала, подошла к окну. За стеклом темнел лес, мокрый от дождя, и огни Москвы вдалеке казались далекими звездами. Комната была красивой, но все здесь напоминало дорогой отель, и светлые стены, и минималистичный дизайн, и огромная кровать с белым бельем.

Почему он поселил меня именно здесь? Дом огромный, десятки комнат в гостевом крыле, где я могла бы спрятаться, как мышь в норе. А он, поселил меня рядом со своей спальней, через стенку. Как будто хотел, чтобы я чувствовала его присутствие каждую секунду.

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать мысли. Нужно было распаковать вещи, принять душ и поесть. Ужин, который он упомянул, наверняка уже ждет внизу, но я не спущусь, не сегодня. Пусть думает, что я сломалась. Я не сломаюсь, если уж я выжила в Лондоне на стипендию и подработках в кафе, параллельно являясь лучшей студенткой экономического факультета UCL, то и здесь выдержу год. Ради мамы и ради того, чтобы не потерять все, что дал отчим. Я не для себя это делаю, а для памяти о них.

Я открыла чемодан, достала книгу "Экономика глобализации", учебник по курсу, который я должна была сдавать через месяц. Я уже написала декану, попросила академический отпуск по «семейным обстоятельствам».

Я села на кровать, открыла книгу и включила торшер. Свет мягко упал на страницы, и я попыталась сосредоточиться на формулах, на графиках. В доме было тихо. Очень тихо, словно это было затишье перед бурей.

За окном шуршал дождь, часики на стене мерно тикали, отсчитывая время и на меня нахлынули воспоминания из детства, проведенного в этом доме, когда мама вышла за Сергея. Тогда Максим смотрел на меня свысока, как на чужака. Он был старше, успешнее, всегда в тени отца. А я была просто девочкой, которая любила рисовать в саду.

Прошел час. Может, два. Я уже потеряла счет времени. Я перечитывала абзац в пятый раз, когда услышала шаги его тяжелые уверенные шаги в коридоре. Дверь моей комнаты скрипнула, но не открылась — Максим просто прошел мимо, направляясь к себе.

Я замерла, прислушиваясь. Сердце стучало в ушах. Почему я так его боюсь? Он же не войдет.

А потом раздались голоса. Его низкий, бархатный смех, который я узнала бы из тысячи, и женский, томный, профессиональный, с той интонацией, которую слышала в фильмах для взрослых.

Они вошли в его спальню. Дверь закрылась с тихим щелчком, но я представила, как он поворачивает ключ, запирая их внутри. Я села прямее, невольно прислушиваясь к звукам, проникающим сквозь стену.

Сначала были приглушенные едва различимые разговоры, затем шелест одежды, тихий смех. Затем скрипнула кровать таким тихим, пробным звуком, как будто он толкнул ее на матрас. Мое дыхание участилось, ведь я понимала, что сейчас должно произойти.