Книга Скандальная страсть, страница 9 – Ева Галицкая

Я сделал шаг внутрь комнаты, загоняя ее глубже, заставляя отступать, пока ее спина не уперлась в край кровати.

— Ты думала, мы будем играть в дружную семью? Думала, будешь отсиживаться в другом конце дома за мой счет? Нет. Ты будешь на виду. Я буду контролировать каждый твой шаг. И поверь мне, Даша… — я склонился к ее уху, вдыхая этот раздражающий, сводящий с ума запах ванили и страха, — Я сделаю твою жизнь здесь настолько невыносимой, что через месяц ты сама сбежишь из этого дома, умоляя дать тебе бумаги на отказ от наследства.

Она зажмурилась, тяжело дыша. Ее грудь быстро вздымалась, и я, против своей воли, скользнул взглядом по вырезу ее скромного платья. Чертова физиология! Бешенство и адреналин всегда будили во мне зверя.

— Располагайся, — холодно бросил я, резко отстраняясь, — Ужин через час. Опоздаешь хоть на минуту — останешься голодной. У нас здесь жесткий график.

Я вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Звук удара эхом разнесся по пустому коридору.

Я прошел в свою спальню, стянул через голову рубашку и швырнул ее в кресло. Внутри все клокотало от ярости. Она была здесь, в моем доме, на моей территории, за моей стеной.

Подойдя к стене, разделяющей наши комнаты, я приложил к ней ладонь. Она была достаточно толстой, чтобы не слышать шагов, но я прекрасно знал, что через стены все слышно. И я знал, что, если сегодня ночью я приведу сюда девку, Даша услышит каждый стон, каждый удар спинки кровати о стену, каждый крик нашего животного наслаждения.

Губы сами растянулись в жестокой, хищной улыбке.

Жить с ней не входило в мои планы, но раз уж отец заставил меня играть в эту игру, я буду играть по своим правилам, и превращу эту роскошную спальню в ее персональную золотую клетку, в камеру пыток для ее нервов и морали.

Она интеллигентная, домашняя девочка из хорошего лондонского общества? Отлично! Я покажу ей, что такое настоящий цинизм.

Я достал телефон и набрал номер своего ассистента в агентстве элитного эскорта.

— Алло. Да, это Полонский. Пришлите мне на вечер кого-нибудь. Самую громкую и раскованную из вашего каталога. Да, на особняк. Жду через два часа.

Сбросив вызов, я бросил телефон на кровать.

Добро пожаловать в ад, сестренка. Надеюсь, ты быстро сломаешься, потому что моя жалость умерла вместе с отцом.

Даша

Я сидела на краю этой огромной, чужой кровати, уставившись на чемодан, который все еще стоял не распакованным у двери. Руки дрожали, пальцы холодели, а в груди колотилось сердце, как пойманная птица в клетке. Дом, в котором я выросла, вдруг стал лабиринтом из теней и эха, а Максим, из-за завещания мертвого отца, превратился в настоящего монстра. Не из тех, что в сказках, а из тех, что носят костюмы от Армани и улыбаются, пока рвут тебя на части.

Я приехала сюда с одним чемоданом, в котором поместилась вся моя лондонская жизнь. Книги, пара джинсов, любимая кружка с надписью «London Calling».

Мама больше не позвонит. Она погибла в той же автокатастрофе, что и Сергей Эдуардович, мой отчим. Они ехали вместе — он за рулем, она на пассажирском, как всегда, когда они «восстанавливали отношения». Мама развелась с ним давно, но связь не прервалась: звонки по праздникам, переводы на счет, редкие ужины в этом самом особняке. Она говорила, что он был сложным, но щедрым человеком. А теперь эта щедрость обернулась завещанием и судом. И вот я здесь, в этом особняке, одна, без единой родной души вынуждена жить вместе с этим волком в овечьей шкуре.