Книга Дважды два (не) равно четыре, страница 30 – Катя Хеппи

Прошло больше двух лет, а шатающая плитка так и осталась почтовым ящиком. Только в школьные годы эта переписка будоражила кровь, записки писались стихами и начинались со слова «люблю», а мы чувствовали себя героями пьесы Шекспира. Сейчас же эта переписка больше напоминала весточки с зоны. А я чувствовала себя не Джульеттой, а зеком, загремевшим за решётку за пьяный дебош в общественном месте.

Только Ник отмазал меня от дальнейшей отсидки. Принес неопровержимые доказательства, что отец амнистировал меня.

Сегодня утром к нам в особняк заявился Зорин старший с женой и сынок, чтобы просить у отца моей руки.

— Мне твоя дочурка и даром не нужна, — начал отец Ника. — Но она беременна моим внуком.

И если бы не записка, то я бы уже кричала «нет» и ожидала вечернего свидания с начальником охраны. А возможно отец бы не сдержался и влепил мне пощечину прямо сейчас.

Но Ник, не обращая внимания на уничтожающий взгляд отца, сразу по приходу подошел ко мне и заслонил собой.

— Мы забираем ее. Сейчас она часть нашей семьи, — продолжил Зорин старший. — Дату свадьбы согласуем по телефону. Нет никакого желая еще раз встречаться.

— Беременность еще надо подтвердить, — парировал отец.

— Я верю своему сыну. А он доверяет твоей девке, в отличие от меня. Но не сомневайся, Эдуард Максимович, тест на отцовство я сделаю непременно. И если он окажется отрицательным, будет развод и громкая грязная общественная огласка.

— Насть, нам нужно поговорить зайди ко мне в кабинет.

— Она пойдет только со мной, — отчеканил Ник и перехватил мою руку, так как я по привычке уже неслась выполнять приказ.

А потом было то, что повергло меня в шок. Никита не дал сказать отцу не слова:

— Мы с Настей возвращаемся в столицу. Она переезжает жить в мою квартиру. Свадьба через месяц. И уезжаем мы немедленно.

Таким решительным я Ника не видела никогда. Отец походу тоже опешил, поэтому кроме условия про охранника не выдал больше ничего.

Так ошарашенную меня Ник и увёз от отца, а потом привёз в общагу за вещами.

А сейчас уверенно вносил мой чемодан в свою столичную квартиру. А я замерла в дверях, боясь переступить порог в новую жизнь.

— Насть? — вернулся за мной парень.

— Как мы будем из всего этого выбираться?

— Как я и сказал — поженимся и заведем ребенка. А потом уедем далеко-далеко. Вместе. Божья коровка, ты будешь Зорина, и никто не посмеет обижать тебя. Я не позволю больше…

Я очень хочу, чтобы меня никто не обижал. Но вот хочу ли я быть Зориной? Два года назад я бы сказала уверенное «да».

А сейчас?

Сейчас я так сильно запуталась…

Настя

Будильник звонил уже дважды, но я не могла оторвать голову от подушки. Уснула только под утро. От таких разительных перемен в голове вертелись сотни мыслей, ведь мне нужно планировать жизнь заново. И сейчас в моих планах была не только я, но и плюс один. Ник. А возможно, что и плюс два, если мы ничего не решим с этой выдуманной беременностью. Отец порвет и Ника, и бизнес его отца, если узнает об обмане.

Когда будильник прозвенел в третий раз, кое-как заставила себя встать с кровати. Комната, которую я себе вчера выбрала, оказалась очень светлой и солнечной, в отличие от общажной.

— Насть, моя спальня наверху, — заявил вчера Ник, когда я в нерешительности мялась на кухне с чемоданом.